«Моэ» — это сленговый термин в культуре отаку, описывающий чувство привязанности, возникающее в ответ на аниме-персонажей. Эти персонажи, как правило, миловидны по своей природе и стали символами идентификации в виртуальном пространстве. Такие аниме-сериалы, как
Lucky Star, создаются специально для того, чтобы вызывать у зрителя чувство моэ. Моэ переживается висцерально на уровне аффекта — как мгновенная реакция на упорядоченные элементы, конструирующие образ персонажа.
Виртуальное тело — это состояние бытия внутри виртуальной, симулированной среды. Оно контрастрирует с физическим телом — телесным объектом, который привязывает субъекта к физическому миру. В то время как физическое тело наследует свойства, обусловленные его генеалогией, экономическим положением, социальными ролями, биологией и так далее, виртуальное тело выстраивается из симулированных элементов и ориентируется на описания, которые создают репрезентации и организуют отношения (алгоритмы, метаданные и т. д.). Это виртуальное тело позволяет конструировать элементы репрезентаций для создания качественно новой мета-идентичности без ограничений, накладываемых телесной обусловленностью.
Структура интернета и профилей в социальных сетях фундаментально сместила фундамент, на котором мы основываем свою идентичность. Когда мы задумываемся о том, кто мы есть на самом деле, это больше не опирается исключительно на унаследованные элементы нашей физической жизни. Мы все обрели свое второе тело в виртуальном пространстве. По мере того как мир автоматизируется с целью снижения энергетических затрат физического тела, мы по необходимости начинаем все больше полагаться на функцию нашего виртуального тела. Это создает двусмысленность между виртуальным и физическим.
Результатом этого разъединения становится объективация физического тела. Наши способы взаимодействия с миром все дальше удаляются от физического пространства и абстрагируются в сторону виртуального. Растущая пропасть между физическим и виртуальным приводит к развоплощению. Без запроса на физическое присутствие тело теряет свою спонтанность, превращаясь в механический инструмент, функционирующий в рамках наших трех измерений, в то время как сам субъект словно парит над миром, подобно призраку. Появляется ощущение, будто человек утратил свои чувства. Человек больше не может
быть-телом, а скорее
имеет-тело. Бытие раскалывается между неуклюжим опытом
обладания-телом и бесшовной непрозрачностью
бытия-виртуальным.
Одним из источников нашего коллективного невротизма является «двойная бухгалтерия», которую нам приходится вести, чтобы справляться с двусмысленностью между физическим и виртуальным — процесс, вызывающий внутреннюю разорванность. Наш внутренний нарратив теперь формируется телесным объектом, запертым в трех измерениях, и мета-идентичностью, выстраиваемой субъектом, который уже не связан ограничивающими условиями телесного мира, но при этом еще не полностью овеществлен ими.
Персонаж моэ — это репрезентация не физического тела, а стремления к идеальному «Я» или идеальному партнеру, выраженному через виртуальное тело. Широкое распространение эстетики моэ и ее использование в «хронически онлайн» интернет-сообществах указывают на то, что виртуальные идентичности в каком-то смысле хотят, чтобы их интерпретировали не по физическим предписаниям, составляющим телесное состояние человека по ту сторону экрана, а скорее по их досознательной и аффективной идеализации себя. Милая эстетика стала мощным образом идеализации.
Милые персонажи, манеры, способы речи и так далее — это способы коммуникации, посредством которых могут взаимодействовать виртуальные тела, что в противном случае было бы невозможно из-за ограничений и предписаний физического мира.
Для некоторых людей эстетика моэ предлагает способ самовыражения, модус
бытия, который может ослабить напряжение от условностей реального мира, но при этом может усилить стремление к
становлению-виртуальным.