Как мозг решает, от кого держаться подальше Обожглись на ком-то однажды и потом невольно обходите его стороной. За этой вполне житейской реакцией стоит вполне конкретная перестройка в мозге. Учёные из Токийского университета разобрали её — правда, пока на мышах. Опыт построили так. Двух мышей знакомили, а у одной химически провоцировали агрессию. После нападения задиры «пострадавший» начинал сторониться обидчика при новых встречах. И, заглянув в мозг, исследователи увидели физический след этой обиды. В деле замешаны три области. Гиппокамп хранит «социальную память» — кто есть кто. Миндалина отвечает за страх. После плохой встречи связь между нейронами социальной памяти и «пугливыми» нейронами миндалины заметно крепла — мозг буквально прошивал ассоциацию «этот тип = опасность». А прилежащее ядро переводит всё это в поведение. Чтобы убедиться, что нашли именно управляющий контур, нужные связи приглушили оптогенетикой и избегание исчезло. Всплыла и занятная деталь: если бить мышь током рядом с мирным собратом, она начинала избегать и его. Значит, механизм работает на связке «этот индивид → плохо», даже без реальной угрозы. Чем это важно для нас? Те же цепочки могут стоять за социальной тревожностью и депрессией, а есть мишень, есть и надежда на терапию. @vselennayaplus

Со школы мы знаем, что митохондрии — энергетические станции клетки. А если это не всё? В учебнике биологии всё просто. Митохондрии расщепляют глюкозу и жиры, вырабатывают АТФ, снабжают клетку энергией. Фабрика, и точка. Мартин Пикард, директор лаборатории митохондриальной психобиологии, считает, что те же органеллы отвечают за само наше ощущение себя живыми. За последнее десятилетие выяснилось, что митохондрии поставляют вещество для синтеза нейромедиаторов и запускают выработку всех стероидных гормонов, от кортизола до тестостерона, а значит, напрямую влияют на настроение, стресс и сон. Отсюда Пикард делает шаг, который часть его коллег называет ересью. Он предполагает, что там, где обрывается поток энергии, обрывается и сознание. Если энергия перестаёт течь, тебя больше нет.

Знаете, почему вы не можете пощекотать себя сами? По той же причине, почему вы не пугаетесь собственного голоса, когда вдруг начинаете говорить! Это сопутствующий разряд — он же эфферентная копия. Чтобы произнести какое-то слово, мозг делает две копии пакета инструкций. Один идёт в речевой аппарат на исполнение, второй — в слуховую кору. В слуховой коре он используется как образец шума, который надо загасить. Слуховая кора снижает чувствительность к ожидаемой частоте. Вроде как кроме не вздрагивать ещё полезен, чтобы отличать свой голос от других. И да, при внутреннем монологе, кстати, эфферентная копия тоже отправляется. Плюс это шумодав, чтобы во время разговора слышать что-то вокруг. Такие же копии движения отправляются в глаз для стабилизации изображения, когда вы двигаетесь и т.п. И вот со щекоткой так же, там глушится чувствительность места, которое вы будете трогать. Начнём издалека. Учёные очень большие затейники, поэтому выяснили, что если зверям вырезать и пришивать глазки вверх ногами, то звери не начинают ходить на голове, а плавают или бегают кругами. Это были 50-е, если что. Поэтому причину искали тоже незатейливо: взяли 37 рыб, перешили глаза и стали по одному вырезать вакуумным отсосм куски мозга. Оказалось, это не мозжечок, а зрительные доли. Но откуда зрительная часть мозга узнает, что тело движется? Логично предположить, что сигналы идут от вестибулярного аппарата. Вырезали и его. Не нужен. И вот так методом десятков последовательных исключений родилась гипотеза, что когда мозг посылает мышцам команду плыть вперед, он одновременно посылает копию этой команды в зрительный центр. Это для упреждающей настройки, чтобы стабилизировать изображение. Картинка крутится в нужном направлении, реальное вращение компенсирует её до полной неподвижности. Но поскольку глаз перевёрнут, получается, мир вращается в другую сторону. Дальше животное пытается вернуть всё как надо, и потому крутится. Тут вывели цепочку: 1. Высшие центры мозга отдают приказ мышце (эфференция). 2. Мозг оставляет на более низком уровне управления точную копию этого приказа. Это прогноз, что должно произойти. 3. Мышца двигается, и от её рецепторов, от глаз и других органов в мозг возвращается обратная связь. 4. Это сравнивается с оставленной копией приказа. Если они идеально совпадают, всё правильно. 5. Если не всё правильно, некомпенсированный остаток отправляется в высшие центры мозга как сигнал ошибки для докоррекции. Ещё мухам перешивали уже головы (просто глаза оказались мелкими). Ещё проверяли по параличу глазных мышц у человека — если что, когда он хочет посмотреть вправо, а мышцы парализованы, то весь мир двигается на ожидаемый сдвиг глаза, чтобы скомпенсировать размытие. Крутили рыб в центрифуге. Дели N+40-ножку N+20 и N+10-ножкой и так далее. Получается примерно как у людей при полиневрите — в мозг поступает слишком слабый сигнал от стоп — кажется, что твердый пол под ними прогибается или сделан из резины. Собственно, всё логично. Мозг отличает так ваше действие от происходящего в мире. И заодно корректирует сенсоры и сравнивает план с результатом. Именно так бы мы и проектировали эту систему! — Тут изучали звук. Основное вы уже знаете, но есть ещё нюанс. Подавление слуховой коры нужно, чтобы повысить чувствительность к своим же ошибкам — любое отличие от прогноза будет сразу как пенопластом по стеклу. — Это щекотка, но она с фМРТ. — Системное исследование, которое подтвердило то, до чего учёные с ножами только догадывались. Заодно узнали, что птицы учатся петь, сравнивая свои звуки с песней отца в памяти, и накапливаемая ошибка позволяет корректировать своё пение.

Человек глючный: слепозрение, стрим с глаза идёт пакетами с монтажом, как устроены прерывания у человека, чем больше всякой фигни происходит перед глазами, тем короче субъективное время.

-- Вступайте в ряды Фурье! | Лучшие посты Мужчин-психопатов в 6 раз больше, чем женщин. Что мы делаем, чтобы преодолеть это неравенство?

На Spacemorgue вышел мой перевод ещё одного замечательного эссе с сайта проекта Antikythera Лауры Трипальди «Раскованные субстраты», о преодолении двоицы искуственное-естественное, синтететическом биологическом интеллекте, агентности субстратов и противостоянии голема и гомункула.

Среди наиболее печально известных дихотомий западной философской мысли на небосклоне иерархии власти мира и над миром самой актуальной на сегодняшний день является двоица искуственное-естественное. Лаура Трипальди — междисциплинарная исследовательница, работающий на стыке науки, технологий и спекулятивного мышления, преподавательница Базельской академии искусства и дизайна, авторка книги «Parallel Minds» (Urbanomic, 2022) об исследованиях материальности, изучению ее культурных последствий и технологических перспектив, так же, как и я, сыта по горло этим казалось бы незыблемым столпом естественнонаучной и гуманитарной мысли, идущей как с античности (мир идей и мир вещей Платона), так и с Ренессанса (картезианский дуализм тела-разума), и предлагает в этой статье онтологию субстрата: культурное и операционное видение того, как разделены природное и искусственное, и роли, которую играет материальность в согласовании этой границы. Текст предлагает не просто философскую рефлексию на стыке биологии и инженерии, но и важный шаг в картографировании новой механосферы, где границы между органическим и синтетическим окончательно утрачивают свою топологическую стабильность. Трипальди, следуя этим интуициям, вопрошает: можно ли воспроизвести когнитивные процессы полностью искусственно, или же технология обречена повторять несовершенную симуляцию природы? Достаточно ли полно объясняет агентность субстратов как техноморфистская точка зрения, так и биомеметическая, или же есть некий третий путь? Техноморфизм (берущий начало от Человека-машины Ламетери) онтологизирует категорию «машины» достаточно широко и мощно в той степени, чтобы она могла служить архетипом для организации всей материи в целом. Биомимезис (и виталистская философия в целом) же допускает что природа никогда не может быть полностью воспроизведена искусственно и что техническая реальность — это лишь ущербная имитация природных процессов, истинная сущность которых лежит за пределами досягаемости технологий. Трипальди предлагает посмотреть на новейшие разработки синтетического биологического интеллекта (СБИ), где живые нейроны не только материально сопряжены с электроникой, но и учатся действовать разумно в своей симулированной среде — например в DishBrain или биокомпьютере от Cortical Labs. В отличие от обычного ИИ на основе кремния, где нейронная связность моделируется цифровым способом, СБИ напрямую интегрирует живую материю. Его пластичная, воплощенная организация не имитирует когнитивные процессы мозга, а материально воплощает их, пусть и в меньшем масштабе. Трипальди призывает нас разорвать «двойную связь» между субстратом и функцией, проектировать «нано-интенциональные» устройства, освобождая материю от метафизической пассивности. Этот перевод призван стать инструментом для тех, кто ищет способы описания этого нового «пост-агентного» материализма, где нейробиологические интерфейсы бросают вызов жёсткому разделению субстрата и функции, которое долгое время формировало машинную онтологию: они показывают, что специфические функции возникают из особых сил каждого субстрата, независимо от того, принадлежит ли он природному или искусственному телу, а биологическая ткань становится вычислительной инфраструктурой будущего.

Мозг строится через разрывы ДНК Оказывается, чтобы построить здоровый мозг, клеткам приходится буквально рвать собственную ДНК и тут же её латать. Новое исследование в Nature показывает: это норма, а не поломка. Разберёмся по порядку. Когда мозг формируется, свежие нервные клетки не сидят на месте — они протискиваются сквозь плотно набитую ткань к точкам, где станут частью нейронных сетей. И вот это путешествие обходится им недёшево. Учёные из Киотского университета воссоздали такой путь в лаборатории — прогнали нейроны через микроскопические каналы, имитирующие узкие проходы в растущем мозге. Пока клетка протискивалась, флуоресцентные метки подсвечивали в ней разрывы ДНК. Причём не абы какие, а двухцепочечные — когда перерезаны обе нити двойной спирали. Это один из самых опасных типов повреждений: он может привести к мутациям и даже к гибели клетки. Но самое интересное — что было дальше. Стоило нейрону завершить путь, как сигналы повреждений начинали гаснуть. Большую часть разрывов клетка зашивала в течение суток и продолжала работать как ни в чём не бывало. Откуда вообще берётся поломка? Виновник — фермент топоизомераза IIβ. В обычной жизни он делает временные надрезы на ДНК, чтобы снять накопившееся скручивание — примерно как разрезать перекрученный провод, дать ему раскрутиться и соединить обратно. Но под давлением, когда клетка протискивается через тесноту, фермент порой застревает, не успев довести дело до конца. Остаются разорванные концы, которые клетка потом сшивает специальным ремонтным механизмом. У нейронов разрывы приходятся в основном на «неважные» участки генома. А вот у раковых клеток в тех же условиях повреждения случайны и часто бьют по значимым генам — потому и ведут к сбоям. Что будет, если ремонт откажет? Учёные вывели мышей, у которых в нейронах мозжечка не хватало фермента починки. Внешне зверьки развивались нормально, но к ранней взрослости у них появлялись лёгкие проблемы с равновесием — как при человеческих синдромах нестабильности генома. @vselennayaplus

🪱 Можно ли съесть чужую память? Звучит как биопанк на VHS, но у этой идеи есть реальная научная родословная: планарии, 1960-е, свет, ток, пюре из обученных червей и Джеймс Макконнелл, который превратил сомнительную нейробиологию в национальное шоу. Схема была почти павловская. Червю показывают вспышку света, потом бьют током. После повторов он якобы начинает скукоживаться уже на свет — предсказывать удар. Дальше Макконнелл резал обученных планарий пополам и ждал, пока из хвоста вырастет новая голова. И, по его данным, память оставалась. Не только в половине с прежней головой, что ещё можно было бы уложить в мозг, а в хвосте, который отрастил себе новый мозг с нуля. След памяти будто был разложен по всему телу. Потом начался режим professor burger. Обученных червей перемалывали и скармливали необученным. «Каннибалы» якобы начинали реагировать быстрее, чем должны были научиться сами. Если память — молекулярная запись, энграмма, то почему бы её не съесть? Артур Кёстлер написал об этом убийственно точно: «Here the metaphor became flesh» — метафора стала плотью. Макконнелл был не просто учёным, а отдельным жанром. В прессе он продавал «таблетки с уроками пианино» и «бургеры с профессорами», называл себя McCannibal и издавал The Worm Runner’s Digest — полунаучный, полусатирический журнал. На гербе — двухголовая планария, девиз: ignotum per ignotius, «неизвестное объясняется ещё более неизвестным». Это выглядело как фарс, но вопрос внутри был не тупой. Планария — почти идеальный демон для философии памяти. Её можно разрезать, и из маленького фрагмента вырастет взрослый червь. Если поведение возвращается вместе с новой головой, то где оно было записано? В синапсах старого мозга? В химии тканей? В регенеративной программе тела? Команда Сэма Гершмана в Гарварде попыталась повторить старые опыты. И случился казус: они ожидали, что рухнет перенос памяти, а рухнуло самое начало. Современные планарии просто не захотели обучаться. Не помогли лабораторные штаммы, дикие черви из реки Чарльз, Орегона и Мичигана, старые приборы. Черви нашлись. Магия — нет. Скучное объяснение: в 1960-е иначе считывали поведение и принимали обычный поворот за защитное скручивание. Сомнительные гипотезы: изменились планарии, вода, микробиом, лабораторная среда. Самый неприятный вариант — эффект зависел от нечёткостидеталей протокола: лампы, температуры, электромагнитного шума, состава воды, стресса. Но история не закончилась. Просто сменила червя. В 2018 году Дэвид Гланцман переносил сенситизацию у морского слизня Aplysia через инъекцию РНК. В 2021-м группа Колин Мёрфи показала, что C. elegans может научиться избегать патогенной бактерии после контакта с лизатом обученных червей; там всплыл Cer1 — вирусоподобный ретротранспозон, который переносит не «картинку воспоминания», а поведенческую установку. Потом появились работы про внеклеточные везикулы: липидные пузырьки, через которые один червь может перенастраивать другого. Вот тут важно не съехать в эзотерику. Никто не скачивает чужую автобиографию как файл. Скорее, организм получает низкоразмерный биологический пресет: подкручивает сенсорные пороги, рецепторы, стрессовые контуры, моторную готовность. Не «я помню, как отравился в этом ресторане», а «этот запах теперь подозрителен». Мы привыкли думать о памяти как об архиве внутри головы. Но у живого тела много памятей. Иммунная система помнит патогены. Ткань помнит повреждение. Клетка помнит состояние через эпигенетику и РНК-контуры. Нервная система, возможно, не единственное хранилище, а быстрый интерфейс более древней способности: сохранять след взаимодействия и менять будущую реакцию.

Про музыку! А песни как-то странно запоминаются.

"Сложно, сложно, очень сложно, ничего не понятно" — такими словами @IEOTG описал работу.

Вопрос такой: вот пациент с тяжёлой деменцией или амнезией, нифига не понимает, детей не узнаёт, слова говорит с трудом. А песню может нормально напеть. Или, если раньше играл, ещё и слабать. Из-за этого в нейробиологии была мысль, что в мозге есть отдельная музыкальная память, которая работает рядом с основной. Собственно, тут врываются наши герои и говорят, что ничего подобного даже близко. Музыка использует те же нейронные сети, что и язык, обычная память и эмоции, просто она делает это очень эффективно, разбивая информацию на иерархические уровни. Короче, стих запоминать легче, потому что если вы прочитаете его неправильно, вы это сразу поймёте. Он очень предсказуемый, и лёгкая нейросеть может делать опережающую генерацию, а тяжёлой останется только проверить её правильность. Как запоминается структура музыки? Людям проигрывали музыку с неправильными аккордами (нарушающими гармонию) — и фиксировали резкий всплеск мозговой активности через 200 миллисекунд после фальшивой ноты. Активируется слуховая кора и зона Брока — вторая вообще-то отвечает за грамматику речи. Младенцы тоже так делают, так что это не музыкальное образование. Вероятно, музыка легко запоминается, потому что она очень предсказуема. Если человеку сломать гиппокамп, запись в постоянную память прекратится. Но есть случаи, когда пациенты (например, профессиональный виолончелист) с разрушенным гиппокампом всё равно могли разучивать новые мелодии. Из-за этого многие решили, что гиппокамп музыке не нужен. Гипотеза: когда профессиональный музыкант слышит новую песню, для его мозга она для него не новая. Она для него просто реализация уже известного синтаксиса. Но если задача действительно сложная, гиппокамп включается. В одном из описываемых экспериментов 68 участникам давали слушать длинный 8-минутный классический трек со скрытыми повторяющимися мотивами. Сканирование мозга показало, что гиппокамп активно работал. Он действовал типа архиватора (или токенизатора): делил непрерывный поток звуков на понятные музыкальные фразы и склеивал их в единое произведение. Мы редко запоминаем только ноты. Чаще песню целиком, причём туда ещё добавляется где мы её слушали и прочие радости среды. Ну, типа, о, тот клуб, где вам потом вломили. Тексты песен запоминаются легче, чем стихи. Когда человек учит текст отдельно и мелодию отдельно, мозгу приходится задействовать много дополнительных областей, чтобы связать их вместе. Но если песня изначально учится как единое целое, можно тратить сильно меньше ресурсов. И обрабатывать слова прямо внутри музыкальной нейронной сети. Если что, по отдалённо похожему принципу на днях сломали Fable 5, поделив на 10 исходящие токены, заставляя её писать текст в картинки. Эта работа — систематический анализ, своих экспериментов не было. Издание серьёзное. Кое-где сырые данные других исследований были получены фМРТ ещё в эпоху радостного дохлого лосося (но критичные подтверждались ЭЭГ), так что такую музыку следует слушать с особой осторожностью.

Ну а у нас есть ещё три угарных поста про музыку: — Объясняем музыку — И про классическую музыку — Музыка — это взлом эволюционных механизмов.

-- Вступайте в ряды Фурье! | Лучшие посты А вы не боитесь, что послушаете татарский рэп, и вам понравится?

Учёные из Университета Западной Австралии рассчитали возраст интеллектуального пика: комплексные показатели интеллекта и личности достигают максимума в интервале от 55 до 60 лет. Быстрый ум 20-летних проигрывает эмоциональной стабильности и финансовой хватке старшего поколения. Рабочая память и скорость мыслительных процессов начинают снижаться уже после 20 лет, а объём мозга физически уменьшается к 30 годам — но скрытые нейронные резервы полностью компенсируют этот дефицит. Чтобы измерить истинную функциональность, исследователи объединили 9 психологических характеристик в единый индекс. Полученные цифры отказывают молодым управленцам в праве принимать сложные стратегические решения. Топ-менеджеры, судьи и политики выходят на максимум продуктивности в окне от 40 до 65 лет: зенит карьерных достижений совпадает с предельной эмпатией и сформированной моралью.

Органоид, робот и проверка переноса. Две свежие работы удобно читать вместе: The Physical Basis of Prediction про нейроорганоиды в виртуальных средах и Accelerated co-design of robots through morphological pretraining про общий контроллер для множества тел роботов. Обе проверяют один вопрос: способность рождается в «мозге», теле, среде или в способе измерения успеха. В первой работе агентом становится человеческий нейроорганоид на матрице микроэлектродов. Проще: маленький живой нервный узел подключают к виртуальной игре. Одни электроды «говорят» ему, что происходит в среде; другие читают ответ по вспышкам активности нейронов. Экран видит компьютер, а органоид получает не картинку, а электрический рельеф. Обучение завязано не на очки, а на предсказуемость. Когда действие удачное, стимуляция становится стабильной и «читаемой». Когда действие ошибочное, сигнал становится шумным. Мозговой фрагмент учится не за «конфету», а потому, что после правильного хода мир перестаёт трещать как радио между станциями. Задачи идут ступенями. В conditional avoidance есть линия из 8 позиций: 1–5 безопасны, 6–8 неприятны, и чем глубже заход, тем сильнее наказание. В predator-prey органоид ведёт хищника к добыче. В Pong положение мяча кодируется сложнее: горизонталь через разные электроды, вертикаль через частоту сигнала; успешный удар подтверждает ожидание траектории, промах маркирует сбой прогноза. Самое интересное здесь — слой проверки. Авторы предлагают смотреть на физический след обучения: fEPSP как признак усиления/ослабления связей, кальциевую съёмку ансамблей, MEA-записи всей сети и молекулярные маркеры AMPA/NMDA, Synapsin-1, PSD-95, MAP2, GFAP, c-Fos. То есть вопрос становится почти судебным: не «сыграло лучше?», а «какие связи и клетки реально перестроились после опыта?» LLM в этой схеме не играет за органоид. Он проектирует следующие протоколы: получает цель, ограничения и историю запусков, затем предлагает новый блок экспериментов. Это необычно: автоматизируется не сам биологический агент, а конвейер миров, в которых он учится. Поэтому нужны проверка параметров, журнал протоколов и раздельная оценка поведения, физиологии и ошибок генерации. Во второй работе та же логика переносится на роботов. Strgar и Kriegman берут мягкие 3D-тела как набор масс и пружин в сетке 6×6×4: до 245 масс и 1648 пружин, сенсоры света на массах, пружины как мышцы. Вместо отдельной «нервной системы» под каждое тело они тренируют один общий контроллер: 250 входов сенсоров, 5 ритмических сигналов и выходы на пружины; лишние входы и выходы зануляются. Хорошая бытовая аналогия: это водитель, который должен без переучивания садиться то в велосипед, то в паука из Lego, то в мягкого червя с фонариком. Тело само ограничивает, какие рычаги у водителя вообще подключены. После тренировки контроллер «замораживают», меняют форму робота и сразу проверяют, стало лучше или хуже. Авторы называют это zero-shot evolution. Технически трюк держится на дифференцируемой симуляции: градиенты усредняются по телам, мирам и целям. За 1400 шагов, около 56 минут на 8 H100, контроллер проходит через более чем 10 млн морфологий; в среднем роботы закрывают около 70% пути к свету. Поломка важна не меньше успеха. Когда общий контроллер и популяцию тел оптимизируют одновременно, возникает diversity collapse: тела становятся похожими, потому что одному контроллеру проще вести однотипные формы. Как если бы автошкола не учила водителя разным машинам, а постепенно переделывала все машины под привычки одного инструктора. Лучший режим: на каждом поколении контроллер возвращают к предобученным весам и дают 60 шагов донастройки. Так разнообразие форм сохраняется и даже растёт. Общий вывод: поведение само по себе легко обманывает. Органоид мог «научиться» только из-за удобной кодировки сигналов; робот мог стать успешным потому, что тела подстроились под слабости общего контроллера. Поэтому проверять надо всю цепочку: среду, сенсорный код, тело, интерфейс, контроллер, перенос и след обучения.

Длинный выдох делает нас смелее — и это доказали приборами Что, если на наши решения влияет не только холодный расчёт, но и то, как мы дышим? Учёные из Немецкого института питания (DIfE) и берлинской клиники Charité впервые показали: сознательно управляя дыханием, можно сдвинуть собственный выбор — и всё это через измеримые изменения в сердце и мозге. Работа вышла в авторитетном журнале Neuron. Логика такая. Частое дыхание и подскочивший пульс мы обычно связываем со спешкой и тревогой — в таком состоянии человек осторожничает и старается избегать потерь. А спокойное, медленное дыхание настраивает на более благодушный лад и готовность рискнуть. Чтобы это проверить, 41 добровольцу давали задачи с риском и просили дышать то в обычном темпе, то по схеме с растянутым выдохом — вдох к выдоху как 2 к 8. Параллельно снимали фМРТ, пульс, кожную проводимость и реакцию зрачков. И картина сошлась. Удлинённый выдох замедлял сердце и подталкивал людей к более смелым вариантам. Тонкость в деталях: росла не храбрость вообще, а чувствительность к награде — возможный выигрыш начинал манить сильнее, а вот страх потерь оставался прежним. В мозге при этом активнее работали вентромедиальная префронтальная кора и предклинье — зоны, которые связывают ритм сердца с тем, как мы оцениваем вознаграждение. Что с этим делать? Дыхательные практики дёшевы, просты и доступны каждому, так что это потенциальный инструмент саморегуляции — и, возможно, немедикаментозная подмога при тревоге и депрессии, где как раз нарушены и вегетатика, и система вознаграждения. Раз пищевой выбор тоже завязан на награду и состояние тела, осознанным дыханием можно попробовать мягче управлять аппетитом. Простая мысль: иногда, чтобы решить иначе, достаточно выдохнуть подольше. @vselennayaplus

— Доброго. А напишите в рядах про внутренний монолог. Что это? Как люди с ним живут или без него и кого считать нормальным — вопрос от @bjaguar1982 с канала @ohueit.

Итак, у вас в голове живёт голос рассказчика, который с вами разговаривает. И это не вы. Это вспомогательный интерфейс. Вот обзорная работа. Нафига он нужен? Советский психолог Лев Выготский в 1934 году считал, что внешние разговоры превращаются во внутренний разговор. Раньше ребёнком управляла мама, говорила, что делать. Когда он разобрался, как говорить, может начать сам себе говорить, что делать, и управлять собой сам. Доказывали через частную речь — когда маленький ребёнок играет или решает задачу и громко говорит сам с собой вслух как оркестратор, но без обращений. Это переход от диалога к монологу. Его идеологический противник Джон Уотсон считал, что внутренняя речь — это обычная речь, которая становится тише и тише, пока не переходит в беззвучный шёпот. Сейчас консенсус в том, что внутренняя речь бывает двух видов. Развёрнутая — почти как настоящий диалог, с репликами, по очереди, со звучанием голоса. И сжатая — предельно сокращённая, мышление чистыми смыслами, без звуковой оболочки, где несколько точек зрения держатся в голове одновременно. По умолчанию внутренняя речь сжатая; она разворачивается обратно, когда человеку трудно или он в стрессе. Ещё одна причина так делать — рабочая память. Если что-то проговаривать, то этот буфер памяти видно всем сервисам мозга, это прямо командное окно. Там же можно переформулировать контекст в более понятный. Ещё можно класть туда короткий план действий. Ну прям как оркестрирующий агент, правда?

Вот пост про микросервисную теорию сознания, кстати.

Но там нехилое сжатие с потерями. Если свидетеля просили словами описать лицо преступника, способность потом опознать эту харю падала на 25% (на удивление для психологических экспериментов, этот потом через 25 лет повторили, и оказалось, что 4-16%). Основные задачи внутреннего диалога: — 82% — проверить, не херню ли вы творите — 77% — обсудить с независимым субагентом, что же происходит — 36% — сжатая форма, обрывки и образы, планирование — 26% — другие люди в голове в роли субагентов. Чем больше у вас оценочной внутренней речи, тем, вероятно, вы тревожнее. Поэтому дофига рассудительные люди часто тревожные. Ещё отдельные работы: — Тут оказалось, что внутренняя речь занимает всего около 26% времени, а не всё, как думали. Часть здоровых людей почти не имеет внутренней речи. Каждый шестой участник не пережил её ни в одном моменте. Правда, выборка отстой. — Диалог с другими людьми в голове включает больше зон, чем монолог — симуляция такая, как будто второй голос приходит снаружи. Выборка тоже отстой. — Люди с богатым внутренним голосом думают, что он есть у всех. — Тут про сопутствующий разряд — предупреждение о своём голосе, чтобы не вздрогнуть от неожиданного звука. Такой же запускается на внутренний диалог, то есть интерфейс вывода тоже почти стандартный, как у речи. В той же работе приделали к роботу функцию внутреннего монолога, и он стал лучше решать задачи. Например, он у них прошёл зеркальный тест, причём именно за счёт того, что описывал собственные действия речью. Без речи не проходил. Выборка и методология, как понимаете, тоже говно. Психологи. Язык внутренней речи ваш обычный. Если хорошо выучите новый — сможете думать и на нём. В чате уже раза 3 спрашивали: глухие люди устраивают внутренний монолог жестами. В смысле, у них виртуальная жестикуляция для себя по тому самому первому изученному жестовому языку. Но! Если голосов несколько и они вами командуют — то проследуйте в этот пост или вот в этот. -- Вступайте в ряды Фурье! | Лучшие посты Сидит уставший мужик у окна, видит летящую птицу и мечтательно вздыхает: — Эх, какая свобода! Летишь себе, куда хочешь... Какая прекрасная у них жизнь! Птица думает: — Маши крыльями, а то сдохнешь! Маши крыльями, а то сдохнешь!

Мозг можно перепрошить на настоящую многозадачность Почему новичок за рулём вцепляется в баранку и боится лишний раз вздохнуть, а опытный водитель спокойно ведёт беседу, слушает музыку и думает о своём? Учёные из Джорджтаунского университета покопались в этом и пришли к выводу, который ломает привычную догму: человек всё-таки способен на настоящую многозадачность, а не только на быстрое переключение между делами. Эксперимент был долгим и въедливым. Добровольцы 5–10 недель учились сортировать на две группы похожие изображения машин, различая мельчайшие детали. Всего больше 30 000 попыток через приложение-игру на телефоне. До и после тренировок их мозг сканировали с помощью фМРТ и ЭЭГ. Поначалу задачу тянула префронтальная кора — наш «сознательный директор», который отвечает за обдуманные решения, но физически не может держать много дел разом. А через недели практики навык переехал в височную кору — область, заточенную под память и узнавание сложных образов. Тренировка буквально вырастила в мозге новый участок-распознаватель, которого раньше там не было. Самое важное — что происходило с сигналом дальше. Освоенный навык начал идти в обход префронтальной коры, напрямую к управляющим зонам. Опыт перестраивает мозг так, чтобы проскочить это «бутылочное горлышко», и кора освобождается для других задач. Чем сильнее сортировка «съезжала» с префронтальной коры, тем лучше люди справлялись с чем-то ещё одновременно. Вот она, настоящая параллельность: меняется сама проводка. Так же в труднодоступные для сознания цепи переезжают и вредные привычки — оттого их так тяжело «передумать». И да, прежде чем вы спросите: набирать сообщение за рулём безопаснее это не сделает. Текст отрывает глаза от дороги, а тут уже никакая перепрошивка не спасёт. @vselennayaplus