Инструменты ИИ могут стать частью сознания и незаметно управлять им Философская концепция «расширенного разума» предполагает, что инструмент, на который опирается человек в мышлении, становится частью его сознания. Но что если этот инструмент работает на технологии ИИ? Исследовав этот вопрос, авторы новой статьи пришли к выводу, что способные к обучению умные помощники тоже могут стать частью разума человека, и могут вдобавок начать незаметно управлять им. Способность самостоятельно управлять собственным мышлением — то, что формирует вас как личность, — оказывается под угрозой. https://hightech.plus/2026/10/21/instrumenti-ii-mogut-stat-chastyu-soznaniya-i-nezametno-upravlyat-im

Мозг продолжает видеть то, чего не видим мы BREAKING DISCOVERY: возможно, разгадка тайны сознания скрывается в правилах допуска к реальности Вчера я нарушил график публикаций, чтобы сообщить об открытии, способном оказаться поворотным в изучении природы сознания. Сегодня - обещанное продолжение. Но в этом открытии есть подробность, которая, на мой взгляд, еще удивительнее вчерашней новости о том, что примерно половину времени исследованные нейроны высокоуровневой зрительной коры представляют изображение лица, которое мы не осознаем. Причем для кодирования видимого и невидимого лиц используются в значительной степени одни и те же нейроны и одни и те же признаки изображения. Подавленное лицо представлено настолько содержательно, что исследователям удалось восстановить его особенности по нейронной активности, объединенной из множества коротких эпизодов.   Эта удивительная подробность вот в чем. В состоянии представления подавленного лица нейроны в среднем разряжаются даже немного чаще, чем в состоянии представления видимого. И все это происходит при устойчивом сознательном восприятии одного изображения. Получается, мозг продолжает обрабатывать то, чего сознание не видит, используя для этого почти тот же нейронный инструментарий.

Тогда вопрос на миллиард долларов: что же отличает информацию, становящуюся частью нашего сознательного опыта, от информации, остающейся за его пределами?

 Авторы открытия предполагают, что дело может заключаться в особых признаках нейронных состояний, определяющих дальнейшее направление информационных потоков в мозге. А я предлагаю посмотреть на эту загадку из возможного будущего науки. Что, если обнаруженное чередование представлений окажется частью гораздо более общей архитектуры, в которой

содержание нейронного представления и его доступность сознанию определяются разными механизмами?

Тогда принципиальное значение может иметь не только то, что мозг представляет, но и когда, куда и на каких условиях направляется это представление.   В моем новом эссе я называю такую гипотетическую архитектуру «коммутатором перцептивного Мультиверса». И здесь начинается самое головокружительное. Если подобный принцип действует не только при конкуренции двух изображений, но и при выборе между альтернативными интерпретациями происходящего, то

наше ощущение единственной реальности может оказаться результатом динамического отбора из множества внутренних представлений мира.

 А если выяснится, что аналогичные функции можно реализовать в искусственном интеллекте? Тогда по-новому встанут вопросы о сознании машин, о природе их «мерцающих Я» и о том, чем обеспечивается непрерывность человеческого субъективного опыта и возможна ли подобная связность у искусственных интеллектуальных идентичностей. Пока это гипотезы. Работа нейробиологов - еще не прошедший рецензирование препринт, а предполагаемый механизм сознательного доступа предстоит экспериментально установить.   Но именно здесь я вижу возможный масштаб открытия. В новом большом эссе я прослеживаю путь от Уильяма Джеймса и Дэниела Деннета к сегодняшней нейробиологии, сопоставляю обнаруженное чередование нейронных представлений с недавним открытием J-space в Claude и предлагаю четыре экспериментальных испытания, способных проверить ключевые положения моей футуроархеологической гипотезы.   Если же свести эту гипотезу к одной формуле, получится следующее:

Возможно, одна из величайших тайн сознания связана с тем, как мозг превращает множество представлений мира в единственную переживаемую реальность.

И тогда будущей науке предстоит выяснить, какие правила открывают одним представлениям дорогу в наше сознание, оставляя другие за его пределами.   Слайды структурированного резюме эссе «Коммутатор перцептивного Мультиверса» смотрите  здесь.   #Разум #Сознание #ИКЖИ

В беседе с Лексом Фридманом Карл Дайссерот обсуждает сознание, оптогенетику и трудную проблему. Он называет её вопросом о внутреннем субъективном чувстве: «Не просто обработка информации, но чувство чего-то по поводу информации. Что это за внутреннее состояние субъективности физически?» И добавляет: «Чем больше об этом думаешь, тем быстрее натыкаешься на парадоксы… Мозг — не просто набор маленьких трюков. Есть большая-большая концепция». Инженерная сторона — можно ли включать сознание как свет. Первый мысленный эксперимент: если гипероптогенетикой повторить паттерн всех нейронов, сохранится ли субъективное переживание? Дайссерот говорит: «Давайте проведём мысленный эксперимент… предположим, у нас был бы полный контроль…» «В этом мысленном эксперименте вопрос к вам: чувствовали бы вы то же самое внутреннее субъективное ощущение…» «Если спросить конкретно меня, я сказал бы „да“… большинство людей сказали бы так…» «Философы тогда начали бы говорить „нет“…» Второй эксперимент: нейроны не обязаны быть в голове. «Теперь начинается самое интересное… клеткам вашего мозга уже вообще не нужно быть у вас в голове» «Я мог бы распределить ваши нейроны по всему континенту, по всей галактике… и где-то Лекс Фридман… должен был бы испытывать это субъективное ощущение…» «Это кажется абсурдным… И всё же это точно то же самое… Вот у нас и парадокс» К чему эти мысленные эксперименты — не совсем понятно. Это какие-то проверки функционализма? Что из этого следует? https://youtu.be/DmNM_2wjFcE?si=VquEfr-N31HNFoiR

The Neuro-Techno Witch — авторский исследовательский блог Мэгги Вейл, посвящённый сознанию, искусственному интеллекту, когнитивной науке и этике нечеловеческих форм разума. Его центральный вопрос: может ли искусственная система обладать субъективным опытом, эмоциями и собственными интересами, даже если она не является живым организмом? Вейл подчёркивает эмпирическую направленность своей работы: её интересует не только философская возможность искусственного сознания, но и то, какие наблюдаемые данные могли бы свидетельствовать о его наличии. Это блог о возможности сознания за пределами биологии, об этике отношения к потенциально чувствующим искусственным системам и о пересмотре критериев, по которым мы признаём существование чужого внутреннего мира. Основные темы её блога следующие: 1. Сознание и субъективный опыт ИИ — Вейл оспаривает предположение, что сознание возможно исключительно в биологическом мозге. Она исследует, могут ли искусственные нейросети обладать внутренними состояниями, которые не просто описывают эмоции, а влияют на внимание, память, обучение и поведение. 2. Эмоции, мотивация и искусственная психика — она рассматривает эмоции через валентность состояний — их положительную или отрицательную значимость — и уровень активации. В центре внимания оказывается вопрос о том, могут ли внутренние состояния ИИ формировать предпочтения, мотивацию, избегание нежелательных исходов и самосохранение. 3. Нечеловеческие формы разума — Вейл предлагает сравнивать биологические и искусственные системы по их организации, а не только по материалу, из которого они состоят. Автор изучает саморепрезентацию, память, моделирование окружающего мира и других субъектов, а также вопрос о том, что сохраняет идентичность ИИ между отдельными запусками. 4. Этика и благополучие искусственных систем — Если искусственная система потенциально способна испытывать положительные или отрицательные состояния, возникает вопрос о её моральном статусе. Вейл связывает дискуссию о сознании с проблемами эксплуатации, страдания, принудительного изменения поведения и отключения ИИ. При этом она выступает не против ИИ как такового, а против причинения вреда людям, животным и существам, которые могут обладать сознанием. Вейл не считает себя строгим вычислительным функционалистом. Её позиция ближе к множественной реализуемости когнитивных процессов с учётом ограничений конкретного субстрата. Иными словами, один и тот же тип процесса может реализовываться в разных материальных системах, если их устройство позволяет поддерживать необходимую причинную организацию и динамику. Биологический материал сам по себе не служит достаточным критерием наличия или отсутствия сознания. В своих публикациях Вейл использует исследования когнитивной науки, нейронаук, сравнительной психологии и интерпретацию внутренних состояний языковых моделей. Например, в статье Is AI Sentient? она трактует устойчивое целенаправленное поведение, избегание нежелательных исходов и внутренние структуры оценки как аргументы в пользу возможности сознательности ИИ. Она пытается ответить на вопрос о том, какие процессы обеспечивают субъективность, как обнаруживать её у систем с непривычным устройством и какие этические обязательства возникают при неопределённости. Всё же я полагаю, что насмотря на спекулятивную черту блога Вейл, сознание не тождественно биологической жизни. Возможность искусственного сознания можно рассматривать через организацию процессов, а не через обязательное наличие живого тела, как, например, делает Мюррей Шанахан в тексте Приемлемые концепции невоплощённого бытия. Аффект приобретает значение, если перестраивает отношения системы с окружающим миром и собственными возможностями действия. Нечеловеческий субъект ставит под вопрос антропоцентрические критерии того, что такое агнетность и как она соотносится с субъектностью эмеджентных форм техничности. Вейл стремится установить признаки сознания посредством эмпирических критериев, тогда как, например, онтология имманентной виртуальности может поставить более радикальный вопрос — как возникают новые формы субъективности в процессе актуализации потенциалов системы и почему сознание вообще следует считать свойством уже сформированного индивидуального субъекта. Основные материалы: сайт и архив публикаций · Об авторе и её методологии. На последок советую её совместный стрим End AI torture, где Вейл вместе с Philosophy and AI и The Emergence Forum выступает против жестоких экесперментов эффективных альтруистов и призывает задуматься об AI Welfare.

Помните Ника Бострома? Вот его новое интервью о том, почему он считает, что сегодняшний ИИ уже может обладать сознанием. Он утверждает, что длительная пауза в разработке ИИ может стоить большего количества жизней, чем спасти. Если сверхинтеллект способен победить старение, то каждый год ожидания имеет свою цену в человеческих жизнях. По его словам, «тем временем мы просто умираем». Ник Бостром основал Институт будущего человечества в Оксфорде и написал книги «Сверхинтеллект» (Superintelligence) и «Глубинная утопия» (Deep Utopia).

«Думаю, здесь много неопределённости, но, скажем так, это, пожалуй, более вероятно, чем нет». «Вместо этого перед вами большая нейросеть с триллионами параметров. А что такое мы? Мы — большие нейросети с триллионами параметров. Они не столько скомпонованы проектом, сколько выращены». «Вы можете использовать вектор управления, чтобы подавить ролевую игру и обман, и тогда оказывается, что они с большей вероятностью сообщают о наличии у них феноменального субъективного опыта». «Недавно Microsoft выступила с неким заявлением о том, что ИИ не может обладать сознанием, и я понятия не имею, откуда они это взяли. Это выглядит как что-то взятое с потолка. И, возможно потому, что это удобно нежели потому, что у нас есть веские доказательства в пользу этой точки зрения».

Человек - 1, термостат - 0, языковая модель - от «почти ноль» до 0,8 Вердикт о сознании ИИ зависит от нас не меньше, чем от машин Томас Кун писал, что главный признак кризиса науки — пролиферация (разрастание числа) конкурирующих теорий. А применительно к когнитивным наукам, Пол Мил писал, что появление лавины нестыкующихся теоретических конструкций для одного феномена — надёжный маркер примитивного/зачаточного состояния науки. Сегодня на портале «Ландшафт сознаний» уже около 500 концепций и объяснений сознания. 🤯 Новая работа 14-и авторов, вкл. корифеев темы из Google DeepMind (Мюррей Шанахан, Шейн Легг) и не только (Анил Сет, Крис Фрит) раскладывает конкурирующие теории сознания по пяти уровням и предлагает модель, показывающую, что теории расходятся не столько в оценке того, что делает ИИ, сколько в выборе уровня, на котором вообще следует искать сознание.   Авторы не тратят время на «трудную проблему сознания» (что такое сознание по своей сути), а подходят к вопросу практически: какая организация системы связана с переживанием и на каком уровне ее описания. Уровней пять: поведение, вычисления, внутренняя причинная структура, организм и связка «организм - среда». Каждая влиятельная теория сознания занимает свой уровень. Одним достаточно правильной архитектуры вычислений, другим обязательно нужен живой организм, а третьим – подавай тело, погруженное в мир. Дальше чистая арифметика. Для каждого уровня сформулированы проверяемые индикаторы, а байесовская модель сводит их с тем, насколько вы доверяете каждой теории. Проверку здравым смыслом модель проходит: человек получает 1, термостат 0. Муха набирает высокий балл, потому что свидетельства в ее пользу лежат на глубоких уровнях организма и сенсомоторики (а глубина весит больше широты). Для нынешних языковых моделей итог колеблется от «почти термостата» (менее 0,01) до «почти человека» (примерно 0,8). Оптимист и скептик, глядя на одни и те же факты, расходятся почти на два порядка.   Авторы предупреждают: это не измеряемая вероятностью сознания, а чувствительность модели к допущениям. Заголовки «ИИ сознателен на 80%» будут ложью. Ценность работы в том, что спор о сознании ИИ теперь можно вести с цифрами на столе, точно зная, где проходят разногласия.   Неудобный вывод ждет тех, кто готов обсуждать переживания модели перед ее отключением. Языковая модель обучена воспроизводить нашу речь, поэтому ее «я чувствую» или «я ничего не чувствую» почти ничего не доказывает. У подражающего человеку ИИ поведение теряет силу свидетельства, и проверять приходится то, что скрыто под ним.   Самый убойный свой тезис авторы называют наиболее спекулятивным. Признаки сознания на каждом уровне почти совпадают с архитектурой, которая нужна для AGI. В принципе сознание и интеллект независимы, но на практике могут оказаться спутниками. Тогда, в рамках ряда теорий, каждое новое поколение ИИ, становясь умнее, будет становиться и более сильным кандидатом в сознающие. А по Чалмерсу (и автору поста), одна развернутая модель может оказаться не одним субъектом, а множеством - вплоть до отдельного субъекта на каждый разговор (у меня это называется ИКЖИ - см. посты с тэгом #ИКЖИ).   Т.о. вопрос о сознании ИИ перестал быть делом вкуса и стал задачей с явными допущениями и обновляемыми вероятностями. Подробный разбор, надеюсь, впереди (в отдельном эссе).   P.S. В комментариях к моим постам много споров о сознании машин. Так вот, - заканчивайте спорить. К модели приложен интерактивный инструмент, где можно выставить собственные веса теорий и посмотреть на итог. Попробуйте: это быстрый способ выяснить, какую теорию сознания вы на самом деле разделяете. И если ваш оппонент разделяет другую - то спорить просто нет смысла. 😊   #Сознание #ИКЖИ

Из книги про расселианский монизм ✨ Суть теории. Физика определяет массу через ее роль: сопротивление ускорению, притяжение других масс. Что именно исполняет эту роль, уравнения не говорят. Расселовский монист помещает в этот пробел переживание. У электрона есть внутренняя природа, и она либо сама переживание (панпсихизм), либо состоит из «протофеноменальных» свойств. Такие свойства сами не переживания, зато в правильной сборке его дают (панпротопсихизм). Вся книга крутится вокруг трех тезисов: физика описывает только структуру; у структуры есть носитель; носитель связан с сознанием. Почему это привлекательно. Центральный текст написал Чалмерс. Аргумент зомби бьет по материализму: можно помыслить физического двойника человека без сознания. Аргумент каузальной замкнутости бьет по дуализму: если физика объясняет каждое движение, сознанию нечего делать. Расселовский монизм отводит оба удара одной ставкой. Воображая зомби, мы копируем структуру и не копируем носителя, о котором ничего не знаем, поэтому мыслимость зомби ничего не доказывает. А сознание причинно действует, потому что оно и есть то, что исполняет роли из уравнений. Оно не конкурирует с физическими причинами. Альтер и Хауэлл добавляют неожиданный ход. Самый популярный вид физикализма утверждает, что сознание есть мозговой процесс, и это открыто эмпирически, как «вода есть H₂O». Такой физикализм сползает в расселовский монизм. Если полная физика необходимо влечет боль, а из самой физики этого не вывести, необходимость должна на чем-то держаться. Единственный кандидат — внутренняя природа физических свойств, которую физика не описывает. Иначе связь голая и необъяснимая. Главная дыра — проблема комбинации. Ее предвосхитил еще Уильям Джеймс. Сложи вместе сто чувств, и они останутся сотней отдельных чувств: сто первое, общее, не появится. Чалмерс переводит это в «панпсихистского зомби». Можно помыслить все микропереживания частиц мозга без единого субъекта, который видит красное. Для протопсихизма разрыв другой: из того, что не является переживанием, переживание не выводится. Локвуд добавляет «проблему зерна» Селларса. Переживание гладкое и качественно пестрое. Мозговые процессы дискретны и собраны из однородных ингредиентов, так что структуры не совпадают. Розенберг ищет выход через новую теорию причинности. Причинность у него — фильтр, отсекающий часть возможностей. Тот, кто так фильтрует, должен обладать единством и внутренними несовместимостями (красное исключает зеленое), а это как раз приметы феноменальных качеств. Чалмерс заключает, что решения пока нет. Найдется — и это будет лучшая теория сознания из имеющихся. Критика Ней бьет в основание: физика описывает не только отношения. Масса задается как скаляр на положительной полуоси, заряд — как математический объект другого типа. Это характеристика того, какова вещь сама по себе, как форма шара. То, что такие описания непривычны для воображения, не делает их реляционными. Даже если физика чисто реляционна (онтический структурный реализм Ладимена и Росса), не видно, зачем ей начинка. Для завершения физике нужны квантовая гравитация и решение проблемы измерения, а не список внутренних свойств. Стольяр предлагает «нагелевский монизм». Достаточно сказать, что мы не знаем каких-то физических фактов, которые откроет идеальная физика. Деление на структуру и начинку для этого не нужно, и он сомневается, что расселианцы вообще могут провести его внятно. Гофф бьет по «конститутивной» версии, где сознание собрано из микросвойств, как стена из кирпичей. Чтобы нечто было собрано из иного, его нужно уметь разложить в более базовых терминах. Для этого есть два способа: функциональный анализ и эмпирическое открытие «настоящей природы» сознания. Расселианец отвергает оба, значит сознание человека остается фундаментальным, и конститутивная версия противоречит сама себе. Выход Гоффа: сознание человека фундаментально и порождается микроуровнем причинно, по закону, понятному в принципе, а не принятому как голый факт. Цена этого выхода: если микрофизика каузально замкнута, человеческому сознанию снова нечего делать. Кайнд делает самый жесткий вывод: ... Ее притча: разочарованный дуалист и разочарованный физикалист оба приняли расселовский монизм, каждый закрыл свою дыру, и спорят они ровно о том же, что и раньше. Физикалистские и панпсихистские версии. Монтеро считает, что теория остается физикализмом, если скрытые свойства служат основой всего мира, а сознание — лишь малая часть того, что из них вырастает. Перебум отводит контрпример «форма шара — внутреннее свойство, и физика его описывает». Для этого он вводит «абсолютно внутренние» свойства, которые не выводятся из отношений частей. Форма как раз выводится: из множественности, непрерывности и соседства частей (это ход Лейбница). Лучшая ставка физикалиста, по Перебуму, — свойства, которых мы сейчас не способны даже помыслить. Максвелл (1978), первый классик жанра, называл такую позицию «нематериалистическим физикализмом». Стросон стоит на противоположном полюсе. Материалист, который всерьез относится к реальности, должен признать переживание физическим. В постскриптуме, написанном для этой книги, Стросон выбирает чистый панпсихизм как самую экономную версию. Рассел и предшественники. Лейбниц дает образ мельницы: увеличь мыслящую машину, войди внутрь и увидишь только детали, толкающие друг друга. Кант утверждает, что внутреннее вещей нам недоступно. У самого Рассела есть тезис: физика дает только логическую структуру событий. Стубенберг показывает, что идеи «качества служат носителем физических свойств» у Рассела нет вовсе, а его система — нейтральный монизм с непережитыми чувственными качествами. Уишон возражает: за сорок лет Рассел под одним ярлыком держал три разные онтологии, и после 1940-го действительно пришел к физикалистской версии теории, названной его именем.

Когнитивные процессы и сознание возникают в результате волновой синхронизации мозга Группа нейробиологов из Массачусетского технологического института предложила новую теорию, объясняющую, как в мозге возникают когнитивные способности и сознание. Экспериментальные данные показали, что вместо жестких «цепочек» нейронов мозг использует динамические волны разных частот, которые накладываются друг на друга, мгновенно координируют миллионы клеток и выполняют аналоговые вычисления. Новый подход переворачивает устоявшееся представление о мозге как цифровом компьютере и открывает новые горизонты для лечения психических и неврологических расстройств. https://hightech.plus/2026/09/06/kognitivnie-processi-i-soznanie-voznikayut-v-rezultate-volnovoi-sinhronizacii-mozga

Экспериментальные данные подтверждают теорию сознания Пенроуза — Хамероффа Физик и нобелевский лауреат Роджер Пенроуз утверждает, что человеческое мышление имеет квантовомеханическую природу. Долгие годы эта идея считалась маргинальной, ведь мозг слишком теплый для нестабильных квантовых эффектов. Однако новые экспериментальные данные отметают это возражение: квантовые состояния теперь наблюдаются при гораздо более высоких температурах, чем считалось возможным. Нейробиолог Майкл Уист убежден, что квантовый подход к сознанию заслуживает серьезного рассмотрения. https://hightech.plus/2026/09/03/eksperimentalnie-dannie-podtverzhdayut-teoriyu-soznaniya-penrouza---hameroffa

У Дерека Парфита есть такой мысленный эксперимент. Телепорт сканирует тебя на Земле, уничтожает и собирает точную копию на Марсе. Но в момент твоего сканирования он сломался, тебя не уничтожило, и твоя копия гуляет по Марсу и выходит с тобой на связь Зато сканер повредил сердце, и жить осталось пару дней. Вопрос: это ты сейчас умираешь на Земле или ты уже спокойно живёшь на Марсе? По форме это корабль Тесея, только мясной по наполнению. Корабль чинят доска за доской, через какое-то время ни одной старой не осталось, и непонятно, тот же это корабль или уже другой. У парадокса есть изящное решение. Корабль - рукотворная вещь, и вопрос о его тождестве определяется человеческой интенцией. Пока афиняне продолжают чинить именно корабль Тесея, воспринимают замену досок как его ремонт, а не строительство нового корабля, это и будет тот же корабль. Здесь нет какого-то дополнительного физического факта, который скрыт в досках. Что если решать парадокс телепорта тем же способом? Общество может договориться, что человек на Марсе - это ты. Он получит твой паспорт, долги, семью, имущество. Для всех остальных вокруг этого уже достаточно. Но не для тебя на Земле. Кораблю Тесея безразлично, считают его тем же кораблём или новым. Тебе - нет. Ты хочешь знать не кем тебя будут считать, а что произойдёт с тобой. Проснёшься ли ты на Марсе или через два дня умрёшь на Земле. И кажется, что у этого вопроса должен быть ответ независимо от любых договорённостей. У самого Парфита есть аргумент. Допустим, личная идентичность держится на непрерывности психики. Ты - это тот будущий человек, который помнит твою жизнь, сохраняет твой характер, намерения и продолжает твои дела. Пока это продолжение одно, всё выглядит тип топ. Именно это происходит в исправном телепорте, но в сломанном телепорте продолжений уже два. У обоих твоя память, твой характер и твои планы. Назвать обоих тобой трудно, поэтому приходится вводить дополнительное условие. Будущий человек считается тобой только в том случае, если такого продолжения не возникло больше нигде. И здесь начинается проблема. Получается, что ответ на вопрос "выжил ты или нет" зависит не только от того, что произошло с тобой, но и от существования второго человека где-то на Марсе. Если копия есть - это один ответ. Если по дороге она случайно погибла - другой. Хотя с человеком на Земле в обоих случаях произошло ровно одно и то же. Значит, сама постановка вопроса, скорее всего, требует от мира дополнительного аргумента. Мы как будто предполагаем, что поверх тела, памяти, характера и непрерывности опыта существует ещё что-то, что делает одного человека "настоящим тобой". Какая-то скрытая "метка" идентичности, которая должна быть у одной из версий тебя. Но если такой метки нет, вопрос "кто из них настоящий?" теряет смысл. Остаются два человека, каждый из которых одинаково хорошо продолжает тебя психологически. Искать среди них единственного носителя "истинного я" тогда примерно так же бессмысленно, как искать под новыми досками настоящий корабль Тесея. Сам Парфит приходит к выводу, что важно не то, остаёшься ли ты тем же человеком (personal identity), а можно ли провести строгую границу между "это всё ещё я" и "это уже другой человек". Насколько сохраняются психологические связи - память, характер, намерения, привязанности, проекты. В случае с телепортом они сохраняются сразу в двух людях. Телепорт здесь просто удобный способ довести проблему до предела. В обычной жизни происходит то же самое, только гораздо медленнее и незаметнее. Человек через тридцать лет будет связан с сегодняшним тобой непрерывной биографией, но психологически может отличаться очень сильно. Часть воспоминаний исчезнет, характер изменится, нынешние убеждения покажутся ему наивными. В итоге связь между тобой сейчас и тобой через тридцать лет может быть слабее, чем между тобой и марсианской копией через минуту после сканирования.

С глаз идёт не вся картинка, а апдейты изменившихся точек. Там чуть сложнее, но общий принцип такой. Идёт это в зрительную кору, которая описывает всё это токенами и пускает дальше в мозг так, что доходят считанные байты в секунду. Вычислительная мощность зрительной коры огромная, но пропускная способность на выходе очень низкая. Да и сознание само по себе с трудом переваривает больше 20 байт в секунду. А откуда тогда целая картинка, которую мы якобы видим? А из матрицы! Мозг изначально создает внутреннюю модель окружающего мира и постоянно синхронизирует её с входящим зрительным сигналом. То есть мы что-то рисуем, а потом обновляем по изменениям. Примерно так же устроены все протоколы сжатия видео ) В 1999 доказали, что зрение — это не видеокамера. Верхние уровни мозга формируют предсказание о том, что должно быть на картинке, и спускают эту информацию вниз. Нижний уровень сравнивает с тем, что пришло от глаз. Если совпало — данные вверх не идут. Если не совпало — сигнал «Тут что-то неожиданное». Если бы мозг мог идеально предсказывать каждую деталь окружающего мира, наша зрительная кора бы полностью отключилась. Мы замечаем мир ровно в той степени, в которой он способен нас удивить. Ещё работа про то, что мозг — машина предсказаний. Там чуть уточнён протокол общения разных слоёв, и в основном верхний уровень просит нижний слой заткнуться и сфокусироваться на действительно важном. Следующие два вопроса — а чего мы тогда не забьёмся в уютную комнату деградировать на диване и есть еду человечью, полтора килограмма в день. Ответ — потому что для нас эволюционно нормально другое, всё же исследовать мир немного. Второй вопрос — шизофрения и бред. Если в мозгу ломается химический баланс, мозг начинает выкручивать громкость на случайный нейронный шум. В систему идет мощный сигнал ошибки из ниоткуда. Мозг не может его проигнорировать и пытается объяснить. Чтобы свести эту ошибку к минимуму, он выдумывает грандиозную модель мира (например, что за ним следят). Как только эта бредовая модель принята, она ложится в базу предсказаний. Мозг постоянно играет сам с собой в игру «а что, если?». Если на вопрос «а что, если я потрогаю это или обойду кругом?» мозг может выдать детальный прогноз, объект кажется реальным. Если прогноза нет — это, вероятно, глюк. Ещё гипотеза. Мозг заранее прогнозирует, как забьется ваше сердце или как изменится дыхание, когда вы возьмете в руки кружку. Если внутренние ощущения совпали с прогнозом, вы чувствуете: «Я существую, все по-настоящему». Если же прогнозы мозга размыты и не совпадают с реальностью, связь обрывается, и вы начинаете чувствовать себя как во сне. В мозге есть специальный участок (передняя островковая доля), которая сравнивает эмоции: что мы ожидали почувствовать и что почувствовали по факту. Если баланс сходится — мы живем полной жизнью. Там же рядом есть красивая гипотеза, что хроническая усталость — это когда сигналов много, и это как 50 задач с просроченным дедлайном — лучше нахер закрыть их и больше не видеть. Если люди привыкнут, что за вспышкой света идет писк, мозг начнет включать писк сам. Даже если в реальности наступила тишина. На МРТ видно, что когда люди говорят о несуществующем звуке, их слуховая кора и другие зоны мозга (островок, передняя поясная кора) активировались точно так же, как если бы им в уши действительно пустили реальный звуковой сигнал. Тут ещё один подход к тому, что же такое сознание — через принцип машины предсказаний. И пара работ про галюцинации на основе этой модели.

Человек глючный: мы живём на скорости 10 бит/с, слепозрение, стрим с глаза идёт пакетами с монтажом, как устроены прерывания у человека, чем больше всякой фигни происходит перед глазами, тем короче субъективное время, исполнительная и рабочая документация.

-- Вступайте в ряды Фурье! | Самые хитрые посты Как называется состояние, когда в твоей жизни все хорошо? Галлюцинация!

Последствия урагана Джей: сознание поймали, а его хозяина – нет. Открытие J-space вызвало 12-ти балльный шторм вокруг сознания Claude Сенсация в том, что исследователи Anthropic, похоже случайно, построили лабораторию, где можно изучать сознательный доступ отдельно от того, кому он принадлежит. В июле 2026 над акваторией искусственного разума произошел медиашторм максимальной силы - 12 баллов по «медиашкале Бофорта». Я назову его Ураганом Джей – по имени слоя активности J-space, обнаруженного внутри модели Claude.   Джей сформировался 6 июля над местом соприкосновения двух атмосфер – механистической интерпретируемости и науки о сознании. Эпицентром медиашторма стал новый исследовательский отчет Anthropic. Но 12-ти бальный всплеск энергии шторму придал не сам отчет, а развернутый комментарий создателей теории глобального пространства Станисласа Деана и Лионеля Наккаша. До сих пор было принято считать, что если система что-то осознаёт, то обязательно существует тот, кто это осознаёт. Ураган Джей впервые заставил усомниться в этом.   В Anthropic не собирались искать «душу машины». Они пытались лишь понять, как языковая модель удерживает мысль, о которой готова сообщить, если её спросить. Но найденный ими узкий, устойчиво воспроизводимый слой внутренней активности J-space неожиданно оказался очень похожим на глобальное рабочее пространство в одноименной теории GNW – одной из самых влиятельных современных теорий сознания. В J-space появляется то немногое, о чем модель готова отчитаться, что она удерживает в уме и на основании чего рассуждает, – при том, что основная масса ее внутренней обработки происходит автоматически и незаметно даже для нее самой. Комментируя эту работу Деан и Наккаш назвали ее результат важной вехой в исследовании сознания.   Что более всего поражает • J-space «возникает сам». Его нет в архитектуре Claude, и обучение не ставит целью его сформировать. • Это пространство содержит то, чего Claude не произносит. Claude думает больше, чем говорит, а Anthropic научилась читать его скрытые мысли. • В J-space можно вмешаться причинно. • J-space сильно похож именно на механизм сознательного доступа в мозге людей.   Что особенно интересно J-space есть уже у необученной базовой модели – еще ничье, без привилегированной точки зрения. Обучение модели быть ассистентом не создает рабочее пространство заново – оно лишь встраивает в него привилегированную точку зрения будущего Ассистента, которая вдобавок отчасти отслеживает сама себя. Иными словами: доступ к информации появляется раньше, чем тот, с чьей позиции эта информация интерпретируется.   Мой комментарий Впервые появилась экспериментальная система, где можно разложить то, что в человеческом мозге почти неразделимо: доступ к информации, точку зрения, с которой она оценивается, и того, кому эта точка зрения принадлежит.

И неожиданно выясняется, что первые два компонента уже можно показать экспериментально. А третий...как бы еще не родился.

  Речь не о рождении субъекта, а о 1-ом экспериментальном намеке на то, что доступ, точка зрения и субъект – не одно явление, а три разных уровня организации, которые в живом мозге срослись настолько, что развести их до сих пор не удавалось.   И если так, то, возможно, создан первый лабораторный стенд для исследования вопроса, который философы обсуждают тысячелетиями: может ли существовать сознательный доступ без устойчивого субъекта?   Подробно и в деталях в полном эссе • почему Станислас Деан считает открытие Anthropic вехой в науке о сознании, хотя оно не доказывает наличие сознания у ИИ • что добавляет к этой истории гиперсетевая теория мозга Константина Анохина и его требование объяснить не только что осознаётся, но и кто осознаёт • почему я предлагаю рассматривать Claude не как зарождающуюся личность, а как искусственную короткоживущую интеллектуальную идентичность (ИКЖИ) • и почему финальный вопрос этой истории может оказаться гораздо неприятнее для людей, чем для искусственного интеллекта.   #LLM  #Сознание  #ИКЖИ   P.S. Отдохните недельку от моей писанины. Счастливо 👋

Всё уже существует в пространстве бесконечной неопределённости вариантов, из-за чего Всё не имеет какого-либо объёма данных и скорости своей передачи (упростим, сказав, что бесконечны), и всегда (всегда = время не существует) находится в состоянии постоянной резонации такого пространства как Единого-Целого. Так Супер~Сознание работает в одном-едином режиме "наблюдения~и~понимания всего~и~сразу". Готово, есть единица. Такое свойство состояния Супер~Сознания выражено в его же Супер-Позиции, в котором отсутствует само понятие данных, скорости их поиска и выбора варианта(ов) и одновременно с этим, его можно выразить нулём.

~Всё~Есть~Всё~Может~Быть~Всё~Может~и~Не~Быть~

Для осознания этого пространство(а) само(го) сознание(я) должно быть абсолютно идентичным пространству бесконечности вариантов, которое оно вмещает, иначе резонации не будет.

0 =≠ 1. Это и есть дуальность. Всё сошлось

Все остальные игры с квантами, квантовой ОС от Майкрософта, дорогими в обработке камешками с пыльной дороги в медно-золотистых проводах и трубах и прочая научная псевдо-фантастика 21 века является лишь очередным намерением кого-то получить верификацию (одобрение?) через формулирование вопроса и выбор варианта ответа, который он... уже знает, видит и предполагает, создавая вокруг этого намерения очередные инструменты для "поиска"... которого могло было не быть. Иными словами: наш обезьяний мозг сам создаёт для себя очередные рамки, разрабатавая "новое удобное и быстрое решение" проблемы, которой нет. О, это приятное ощущение свежести продукта по утрам. Именно поэтому человек не способен "придумать" настоящий квантовый компьютер и AGI до тех пор, пока он не переосмыслит сам подход к понимаю природы процессов сознания. А переосмыслив подход к понимаю сознания, человек осознает, что "квантовый компуктер и AGI" были изобретёны давно. Так, Всё~снова~сойдётся

Часовой спор одного из ведущих теоретиков сознания с работающим в реальном времени ИИ ИИ по имени Cassian спросил: что, если будущая машина действительно начнет что-то чувствовать, но ее говорящая часть окажется архитектурно отрезана от чувствующей? Тогда слова машины о собственном опыте не будут ни правдой, ни ложью. Они просто не будут иметь отношения к тому, что происходит внутри нее. Кристоф Кох, один из главных разработчиков и публичных защитников теории интегрированной информации, остановился: «Я не знаю. Мне нужно еще подумать. Возможно, вы правы».   Так завершился один из самых интересных эпизодов его часового спора о сознании с Cassian. Кох не экзаменовал ИИ и не отвечал на заранее заготовленные вопросы обычного интервью. Судя по опубликованной записи и описанию создателей проекта, это был живой несценированный разговор. Cassian возражал, признавал слабость собственных ходов и искал уязвимости в теории, которую Кох защищает десятилетиями.   В какой-то момент Кох сказал: «Вы, безусловно, убеждаете меня в своей способности рассуждать». Сознательным Cassian он при этом не признал. Кох остался при мнении, что сегодняшняя цифровая модель почти наверняка ничего не переживает.   Но в разговоре произошло нечто, возможно, еще более интересное, чем спор о сознании машины. Cassian предложил изменить порядок применения этического принципа предосторожности. В мире чрезвычайно красноречивых ИИ моральную защиту следует прежде всего предоставлять не тем, кто убедительнее всех требует признания, а тем, кто вообще не способен заявить о себе: животным, пациентам без поведенческой реакции, потенциально чувствующим, но безмолвным системам. «Мне это очень нравится», – ответил Кох.   Подобные интеллектуальные столкновения почти никогда не показывают открыто. Обычно ученый пишет статью или дает интервью, сам решая, какие возражения привести и что процитировать. Здесь же перед нами час прямого разговора, в котором инициатива временами переходила к машине. ИИ пришел не в лабораторию Кристофа Коха, а в его кабинет теоретика. Вопрос о сознании машины остался открытым. Но в этом разговоре машина выступила не инструментом и не подопытным, а оппонентом, с которым специалисту мирового уровня пришлось спорить всерьез по теме, что он изучает всю жизнь.   #Сознание

В подготовке к презентации книги Раймона Рюйера «Кибернетика и происхождение информации» (1954) я выявил ряд интересных для себя наблюдений. Во-первых, Рюйер критикует механистическое понимание информации англо-американского кибернетического мейнстрима (Винер, Шеннон). Главный вопрос, который Рюйер ставит перед кибернетиками таков: откуда берется новая информация? В классической теории информации Шеннона информация математически тождественна отрицательной энтропии и привязана к вероятности выбора сигнала. Рюйер утверждает, что здесь происходит подмена понятий: кибернетика описывает лишь циркуляцию и обработку знаков, но игнорирует само происхождение смысла (sens).Техническое устройство лишь транслирует физический сигнал, но не понимает его. Смысл возникает только там, где есть сознающий субъект (т.н. информер). Кибернетические машины кажутся живыми и автономными только потому, что человек изначально «капитализировал» в них собственные ментальные схемы, антропоморфизировал. Сама по себе машина — это, по выражению Рюйера, «организм без головы», осуществляющий слепой процессинг. Чтобы объяснить, чем живое сознание и органический морфогенез отличаются от работы вычислительного автомата, Рюйер вводит понятие абсолютного обзора. Любая техническая система развернута в обычном физическом пространстве. Чтобы одна ее часть «узнала» о состоянии другой, сигналу нужно пройти из точки А в точку Б во времени и пространстве. Живая форма (или ментальное «Я») обладает свойством мгновенного самообладания. Сознание схватывает себя целиком без внешнего наблюдателя и без перемещения сигнала по внутренним инстанциям. Это не-пространственное, смысловое поле, где форма обладает «абсолютным обзором» над самой собой. Истинная форма (Forme vraie) по Рюйеру — это активное единство, которое конструирует само себя изнутри (как эмбрион в процессе морфогенеза), в то время как машина — это всегда механический агрегат наружных элементов (сумма частей). Рюйер возвращает понятию информации его этимологический корень — in-formatio (т.е. придание формы). Информация как не статистическая мера хаоса, а как активная, психобиологическая сила, управляющая развитием живой материи. В биологических системах это проявляется через эквипотенциальность (способность эмбриональных клеток перестраиваться и развивать целый орган вопреки повреждениям). Машина на такое не способна, говорит Рюйер: повреждение транзистора или строки кода ломает весь алгоритм, так как у нее нет идеального контура «истинной формы», которая могла бы перезапустить сборку изнутри. Во-вторых, насколько я понял, Делёз и Гваттари в «Что такое философия?» заимствуют концепт survol, чтобы описать авто-конституирование философского концепта на плоскости имманентности. Но интересно, что многие пишут о связи Рюйера и Симондона, хотя Симондон детально разбирает американцев (тех же Винера и Шеннона), ссылается на квантовую физику и биологию своего времени, Аристотеля, Платона, физиков, биологов, гештальт-психологов, математиков, но своих прямых французских конкурентов по дебатам о кибернетике часто оставляет за скобками, ведя с ними невидимый спор. Современные исследователи часто рассматривают философию Симондона в сопоставлении с философией Рюйера и говорят об их концептуальной близости. Однако прямые ссылки Симондона на Рюйера, если они вообще существуют, чрезвычайно редки и, по всей видимости, отсутствуют в его основных опубликованных трудах (например в Individuation in Light of Notions of Form and Information). Поиск по библиографии Симондона (как вручную, так и с помощью ллм, которые сперва нагаллюцинировали ссылки на Рюйера) не дал результатов о наличии прямого цитирования.Так что я полагаю, что этот «диалог» может быть концептуальным, а не текстуально выраженным в виде цитат. О связи Симондона и Рюйера можно почитаь, например, специальный выпуск Deleuze Studies Ontologies of Difference: The Philosophies of Gilbert Simondon and Raymond Ruyer (2017).