Про новизну и повторение
В это воскресенье мы снова, спустя год, проводим в Москве
The Village — практику создания небольшой деревни Ароаны Хаяши. И несколько человек уже написали нам с одним и тем же вопросом:
а будет ли в этот раз что-то новое?
Такой вопрос сам по себе отправляет меня в размышление про то, как устроено современное обществе и культура, в которых опыт постепенно превратился в контент. Мы привыкли, что впечатление должно быть свежим, программа — обновленной, а сезон — следующим. Посмотрел, свайпнул и пошел дальше. Эта логика ленты незаметно проникает туда, где ей совсем не место — во внутреннюю работу. Побывал на випассане, теперь надо на дзен-ретрит. Эту тантру уже попробовал, давайте новую.
Но у практик и внутренней работы в целом совершенно другая природа, и история самого The Village как будто идеальные пример.
Семидесятые годы, Бостон. Ароана Хаяши — молодая танцовщица в эпоху, когда танцевальная импровизация фокусровалась на аутентичности — делай все, что чувствуешь. И вот кто-то из друзей задает ей вопрос, который перевернет ее жизнь: если ты хочешь учить импровизации, ты должна понять, из каких элементов состоит хорошая импровизация. Не любая — хорошая. Чем одна отличается от другой, если обе спонтанны?
Чтобы найти ответ, Ароана сделала ход, противоположный всей логике новизны: упростила язык движения до предела — ходьба, стояние, повороты, сидение — и начала повторять эту форму со своей труппой City Dance Theater. Иногда — по несколько дней и даже недель подряд. Одну и ту же практику, снова и снова. Параллельно она училась в позже ставшем легендой университете Наропы в Боулдере, где мы с Дашей провели много времени в позапрошлом году, изучая Mudra Space Awareness — созерцательную работу с пространством и вниманием.
Понимание и глубокие инсайты появились через годы повторений, а не перебирания методов: качество хорошей импровизации не имеет почти никакого отношения к таланту, технике, привлекательности или изобретательности. Оно целиком зависит от присутствия в теле и внимания к целому.
Ответ на вопрос «что делает импровизацию живой» невозможно было найти, добавляя новое. Его можно было найти, только отсекая новизну форму, и повторяя ее снова и снова.
30 лет спустя, в 2004-м, Ароана встретила двух преподавателей MIT, Питера Сенге и Отто Шармера, и The Village вошел в мир Теории U как практика прямого переживания социального поля. Но сама практика не изменилась, она все та же, что и в семидесятых. И в этом ее сила, а не слабость.
⚪️
Что происходит с нами внутри повторения
Когда мы делаем что-то впервые, почти все наше внимание съедает сама форма:
что делать, куда идти, как я выгляжу, правильно ли я поняла инструкцию. Психика занята ориентировкой — так она устроена, новое всегда обрабатывается в первую очередь. Но когда форма знакома, внимание освобождается. Ему больше не нужно тратиться на
как, и оно впервые может по-настоящему развернуться к тому,
что происходит. К тому, что в первый раз пролетело мимо, потому что было не до того.
Новизна дает стимуляцию [и стресс], а повторение дает нам чувствительность. Это разные режимы нервной системы, и второй в современной культуре в остром дефиците.
Я делаю медитацию больше 17 лет — поза та же, дыхание то же, и за все эти годы у меня не было двух одинаковых сидений. Форма повторяется, а опыт никогда. Так и The Village невозможно повторить в принципе, даже если очень захотеть. Мы можем снова создать только контейнер — а то, что рождается внутри него, каждый раз возникает впервые.
Деревни прошлого года больше нет нигде, кроме нашей памяти.
Воскресная еще не существует и возникнет короткой вспышкой на горизонте времени, которую мы сможем унести с собой лишь в виде телесного опыта и рефлексии. И при таком раскладе дел многие смогут найти гораздо больше смысла, чем в этой вечной гонке за новым опытом и следующим стимулом.
deep mind world