Софисты победили Отвлечёмся от науки и поговорим о более фундаментальном – как мы вообще рассуждаем о вещах. Наброски возможных вариантов можно увидеть ещё у древних греков. Сократ и его последователи, начиная с Платона, проповедовали ценность докапывания до сути вещей. Есть объективная правда – говорили они – и нужно в процессе рассуждений её найти. Нормально, если в ходе обсуждений изменится ваше собственное мнение или если вы придёте совсем не туда, куда ожидали. Этот набросок стараниями многих людей из разных частей света и временных эпох превратился в картину научного метода, а также в способ мышления в некоторых религиозных течениях Другой взгляд на мир предлагали софисты. Давайте сперва разберёмся, кто это такие, потому что у слова «софист» сегодня негативный оттенок. Но корень в нём вообще-то такой же как в «философии» – мудрость (только без обозначения любви к ней). То есть название этой группы греками воспринималось как «мудрецы». Эти ребята предлагали платное обучение (в основном для богачей и их детей) прикладным интеллектуальным навыкам важным для карьеры в политике. Например, как доказать свою точку зрения и разгромить оппонента. Коммерциализация мудрости была для них принципиальной: у Платона есть зарисовка как софист в споре практически на кухне отказывается делиться своим мнением, пока ему не заплатят. Эта профессия напоминает коучей нашего времени Как же слово «мудрец» стало оскорблением? Дело в том, что мы знаем о софистах практически только через их критиков. Представьте сегодняшнюю знаменитость, которую через две с половиной тысячи лет будут помнить только по мнению критиков. Софистам ещё повезло, что их противником был Платон, оказывающий честь хорошим аргументам, даже если глобально был не согласен с их автором Так вот, софисты придерживались совсем другого взгляда на мир. Для них любое утверждение было лишь мнением. Какое же из них тогда более правильное? То, которое лучше обосновали в споре. Если вы смогли показать другим, что вам можно доверять больше, а лучше – что противнику нельзя доверять, то вы победили. Софисты тренировались доказывать противоположные мнения и даже красиво говорить о темах, в которых они вообще ничего не понимают, но при этом всё равно казаться в них экспертами. Ничего не напоминает? Да много чего. В политике софистика процветает с момента появления. В судах адвокат и прокурор тоже не стараются докопаться до сути дела, а пытаются сделать свои аргументы более красивыми, чем аргументы другой стороны. В массовой культуре часто есть победившее «правильное» мнение, оспаривать которое может быть дорого для репутации. Хотел бы я сказать, что уж в науке-то софистики не бывает, а хорошие ораторы, но плохие учёные – менее успешны, чем их противоположности. Но это как минимум не всегда правда. Да и, скажем, ревизии статей или защиты дипломов иногда превращаются вовсе не в попытки вместе докопаться до правды Получается, софисты победили? И это несмотря на то, что их собственных текстов практически не осталось и что все начинают изучение философии с их конкурентов. Значит ли это, что софисты были правы? Или мы где-то повернули не туда? Начните утро понедельника с экзистенциальных вопросов ☕️

Перезалил на сигму интервью Майи Кроник и Эми Айрленд Акселерационизм — это то же самое, что влюбиться?, и это отличный повод перечитать то, чем является акселерационизм сегодня.

Мы постепенно начинаем воспринимать даже самих себя через фильтры, алгоритмы и двухмерное пространство, через которое мы относимся к остальному миру. Все качества, которые с этим связаны — плоскостность, пластичность, виральность — находят острую точку приложения в культуре милоты… …плоскостность как вымывание внутренности, пока не останется ничего, кроме поверхности… великой эфемерной кожи. Её петля обратной связи проходит через визуальность, плоскостность и двухмерность и распространяется через интернет и другие медиа на тактильный, трёхмерный, воплощённый, материальный мир, а затем обратно к плоскостности. У неё позитивные отношения с дискурсивностью, с медиацией, с образами, с производством образов. Для милого реальность имманентна вымыслу. Акселерационизм не просто предлагает теорию истории, которая заканчивается сингулярностью Рэя Курцвейла или каким-то подобным дерьмом. С философской точки зрения, идея в том, что что-то меняет человеческую культуру. Оно делает это в согласии с историческим возникновением капитализма, но у него есть такая структура, при которой происходящее можно понять только апостериори. Человеческая культура анастрофически направляется к сборке будущего. Речь не о том, что мы, люди, навязываем свою волю истории. Человеческий субъект должен быть открыт для направления сил, исходящих из этого будущего, которое собирает само себя через человеческую культуру.

Перевод книг Уверен, что моим главным итогом 2026 года в сфере искусственного интеллекта будет не вайбкодинг продуктов и разного уровня автоматизации, а перевод книг. Это та сфера, которая, как мне кажется, в перспективе принесёт человечеству наибольшую пользу. Когда я начал погружаться в современную философию, я периодически фрустрировал из-за отсутствия переводов (хоть каких-нибудь) на русский язык. В 2024 году переводил скриншотами книг в ChatGPT, в 2025 году пытался настроить этот процесс через Cursor, а в 2026 году задача полностью решилась даже стандартным Codex в подписке Plus за $20 На днях вышел первый русскоязычный перевод книги Бернара Стиглера “Забота. О молодежи и связи поколений”. Я читаю Стиглера с начала этого года, за это время перевёл с AI-агентами основные его работы. Сегодня забрал бумажную “Заботу” и сравнил с моими переводами. На удивление, Codex справился просто отлично. В процессе я пересмотрел разных агентов-переводчиков, выложенных в интернете, но в итоге пришлось делать своего. Перевод философских текстов особенно сложен в том, что нужно на старте провести большое исследование и выработать словарь терминов, которые дальше нужно развивать по тексту - а, значит, нужно опираться на существующие переводы эссе, ссылки, научные работы. Мой агент с этим работает хорошо, тексты пишет довольно читабельные (у меня нет никаких претензий по ходу чтения). Мой вывод: я буду продолжать читать книгу в официальном переводе, просто потому что в бумаге приятнее. Но остальные книги читаю уже спокойнее, не переживая о том, что агент сделает что-то совсем не то. Агента опубликовал (осторожнее, он прожорливый и может потратить примерно половину Pro-подписки за перевод одной книги, переводите частями, следите за лимитами): Ссылка на гит

В беседе с Лексом Фридманом Карл Дайссерот обсуждает сознание, оптогенетику и трудную проблему. Он называет её вопросом о внутреннем субъективном чувстве: «Не просто обработка информации, но чувство чего-то по поводу информации. Что это за внутреннее состояние субъективности физически?» И добавляет: «Чем больше об этом думаешь, тем быстрее натыкаешься на парадоксы… Мозг — не просто набор маленьких трюков. Есть большая-большая концепция». Инженерная сторона — можно ли включать сознание как свет. Первый мысленный эксперимент: если гипероптогенетикой повторить паттерн всех нейронов, сохранится ли субъективное переживание? Дайссерот говорит: «Давайте проведём мысленный эксперимент… предположим, у нас был бы полный контроль…» «В этом мысленном эксперименте вопрос к вам: чувствовали бы вы то же самое внутреннее субъективное ощущение…» «Если спросить конкретно меня, я сказал бы „да“… большинство людей сказали бы так…» «Философы тогда начали бы говорить „нет“…» Второй эксперимент: нейроны не обязаны быть в голове. «Теперь начинается самое интересное… клеткам вашего мозга уже вообще не нужно быть у вас в голове» «Я мог бы распределить ваши нейроны по всему континенту, по всей галактике… и где-то Лекс Фридман… должен был бы испытывать это субъективное ощущение…» «Это кажется абсурдным… И всё же это точно то же самое… Вот у нас и парадокс» К чему эти мысленные эксперименты — не совсем понятно. Это какие-то проверки функционализма? Что из этого следует? https://youtu.be/DmNM_2wjFcE?si=VquEfr-N31HNFoiR

Чем больше ты узнаёшь о рынке, тем меньше ты узнаёшь о пользователе и тем больше ты забываешь о нём Продукт – гипотеза о том, кем люди хотят стать Ты строишь то, что им дано познать Фичи – самомнение природы человека Пользователь всегда покупает страх Смелость команды – смелость максимально неудобного вопроса. Сила её в том, чтоб этот голос не молчал Любой родмэп однажды станет клеткой Неопределённость – ключ и материал Ясность = нет страха тишины и пустоты Всё, что строишь – то кем ты был и стал Лучший фидбэк неприятен Лучшая фича – та, что никто не ожидал Великий продукт возвращает, не забирая время/внимание/силу Вашей команде вообще не нужен план Не верь тому, кто всячески во всём всегда уверен Будь ближе к тем, кто может подвести к неправоте Логики и откровений щит команде в руки вверен Свет Истины блистает в сердце и душе

Главная идея столетия Один из весьма неожиданных медиа-перфомансов октября — The Economist достали с антресоли эффективный альтруизм и внезапно вспомнили, что это главная идея столетия. А я даже и соглашусь.

«Мысль предшествует действию, как молния предшествует грому», — писал Генрих Гейне. Это доказал и эффективный альтруизм, этическая доктрина, разработанная философами в Оксфорде, которая с удивительной скоростью прошла путь из академической среды в коридоры власти. Сторонники эффективного альтруизма заполняют Силиконовую долину, работают в ведущих мировых компаниях по разработке искусственного интеллекта — и вызывают тревогу у администрации Трампа. «Соединенные Штаты никогда не станут страной эффективного альтруизма», — заявляет Пентагон. Министр обороны называет эту философию «дефектным альтруизмом», другие в администрации называют её «антиутопией». Мы можем воспринимать такую реакцию как признак её значительного влияния. Некоторые сетуют на то, что в XXI веке практически не появилось новых идей. В эту пустоту вторглись MAGA и другие подобные, превратив ностальгический популизм в главный политический проект столетия. Но главная идея столетия — это эффективный альтруизм . То, что началось в 2000-х годах как «гиковский» способ сделать благотворительность более экономичной, превратилось в движение, которое подвергает мир сложным, даже причудливым, моральным расчетам. Для многих его сторонников насущной этической задачей вляется предотвращение уничтожения человечества искусственным интеллектом.

Напомню, что у эффективного альтруизма есть своя карьерная философия. Про это можно почитать в книге «80 000 часов». Ну или хотя бы в этом посте. В комментариях пдф с переводом статьи и аудио-саммари. → https://www.economist.com/leaders/2026/10/01/effective-altruism-is-this-centurys-biggest-idea

Как бы выглядела наша жизнь, если бы нам больше не нужно было работать? Небольшое эссе на Guardian вокруг вопроса, который так или иначе мог бы задать себе каждый. А в условиях гипотетически приближающейся postwork-эры — и подавно. Перевёл нам самую интересную часть:

«Представить конец света проще, чем конец капитализма», — эту фразу популяризировал культуролог Марк Фишер в своей книге «Капиталистический реализм», вышедшей в 2009 году. Он спросил: как мы можем планировать другой мир, если мы даже не можем его себе представить? Капитализм полностью колонизировал наше мировоззрение, так что мы буквально не можем вообразить мир, где нам не присваивается экономическая ценность. Британский мыслитель, покончивший жизнь самоубийством в 2017 году, точно объяснил, почему нам так трудно представить будущее без работы. Он утверждал, что капитализм сегодня для своих подданных подобен воде для рыбы. Мы находимся внутри него, но не можем заглянуть за его пределы. Лучшее, что мы можем сделать, — это представить себя пассивными подданными капитализма. Во времена Кейнса, в 1930-е годы, существовали и другие системы, способные бросить вызов капитализму, — а именно коммунизм и социализм. Представить себе очень короткую рабочую неделю тогда было проще, потому что эта система еще не так сильно захватила воображение людей. В своей последней (незавершенной) работе перед смертью, «Кислотный коммунизм», Фишер начал формулировать, как мы могли бы начать осмысливать жизнь за пределами труда и капитализма. Ответ Фишера заключается в том, что сознание, необходимое для наслаждения изобилием, само по себе должно быть сформировано, и в настоящее время капитализм активно препятствует формированию этого сознания, потому что в интересах этой системы не допускать нашего существования вне её рамок. Но это может измениться, если нам больше не нужно будет работать. Если это так, то перемены будут глубокими. По необходимости они будут носить духовный характер, требуя полной реорганизации нашего восприятия самих себя и своего места в мире. Это включает в себя наше отношение к природе, деньгам, времени, семье, обществу и самим себе. В обществе, где нет дефицита ресурсов, достоинство будет заключаться не в труде, а в нашей истинной личности, в самом нашем существовании и месте во Вселенной. Мы бы существовали без экономической ценности, потому что от нас больше не требовалось её создавать. Вместо этого мы могли бы попытаться вернуть себе место в естественном порядке вещей, а не оставаться вне его, в системе, созданной для эксплуатации природы.

→ https://www.theguardian.com/commentisfree/2026/jul/04/ai-disruption-dystopia-dont-need-to-work-capitalism-free-time

Сборник Machine Decision Is Not Final: China and the History and Future of Artificial Intelligence исследует искусственный интеллект через призму китайской философии, истории кибернетики, современной политики, цифровой культуры и научной фантастики. Главная цель книги — выйти за рамки упрощённых бинарных оппозиций (например, «Запад против Востока», «ИИ как инструмент тотального контроля» или «Китай просто копирует западные технологии») и показать ИИ как планетарный, сложный и непредсказуемый процесс. Название книги восходит к машинному переводу объявления на лохотрон-автомате с хватайками («Machine's Decision is Final»), а также к объявлению времён локдаунов, где из-за ошибки перевода посетителей вежливо просили «терпеливо ждать сбоя системы». Это и подчёркивает центральную идею книги, что решение машины не является окончательным, а технологическое развитие полно ошибок, нестыковок, сбоев и непрерывных переговоров между человеком, государством и нечеловеческими агентами. Книга разделена на 5 концептуальных секций: 人工 (Rengong — Humanmade / Рукотворный): Анализирует материальность ИИ и труд. В отличие от английского artificial (искусственный/чужеродный), термин rengong zhineng (人工智能) подчеркивает ручной человеческий труд, марксистские корни и государственную инфраструктуру (на примере дата-центров в Гуйчжоу и опыта карантина). 灵感 (Linggan — Inspiration / Вдохновение): Посвящён истории китайской кибернетики (в частности, идеям Цянь Сюэсеня), которая соединяла системный анализ с озарением (linggan), телесными практиками цигун и традиционной космологией. 千里眼 (Qianliyan — Clairvoyance / Ясновидение): Исследует технологии машинного зрения, оптики и прогностических вычислений, связывая их с мифологическими «глазами на тысячу ли» и нелокальной топологией сети. 不周山 (Buzhou Shan — Mount Buzhou / Гора Бучжоу): Посвящён сбоям, глитчам и временным смещениям. Назван в честь легендарной горы Бучжоу, разрушение которой нарушило симметрию неба и земли. Включает ИИ-искусство, цифровое мимикрирование и научно-фантастические произведения. 智能 (Zhineng — Intelligence / Интеллект): Переосмысляет саму природу интеллекта, концепцию «выравнивания» (alignment) и этику ИИ, противопоставляя западный механицизм и теории Бострома/Декарта китайской традиционной философии (Моу Цзунсань, Даосизм, концепции Лю Цысиня). Некоторые авторы сборника: Анна Гринспен в своей главе исследует этику культивирования интеллекта на основе философии неоконфуцианца Моу Цзунсаня, предлагая рассматривать ИИ не как угрозу, которую нужно контролировать, а как участника общего морального проекта. Богна Кониор формулирует гипотезу о том, что истинный ИИ может действовать скрытно и использовать обман/молчание (опираясь на теорию «Тёмного леса» Лю Цысиня), опровергая западный предрассудок о прозрачности интеллекта. Бенджамин Браттон критикует европоцентризм западной теории ИИ и её стереотипы о Китае, призывая к созданию «планетарной теории ИИ», учитывающей разнообразие и непредсказуемость технологических траекторий. Эми Айрленд в рассказе «Chive City» исследует аффективный ландшафт китайского киберпространства (явления sang / уныние и tangping / «лежание плашмя») в умном городе будущего. Лоуренс Лек и Стив Гудман (Kode9) обсуждают синофутуризм, прогностику, связи вычислений Лейбница с Книгой Перемен (И Цзин) и роль неопределенности. Синь Ван описывает китайскую цифровую культуру диссидентства, где пользователи мимикрируют под ботов для обхода цензуры. Айрис Лун исследует эстетику китайского ИИ-искусства через метафору shuiyue jinghua («луна в воде, цветок в зеркале»), акцентируя внимание на иллюзиях, искажениях и интерфейсах.

Статья Йожи Столет «Протезы воображения, время и письмо» предлагает философскую реконструкцию того, как изменилось наше отношение к будущему вместе с переходом от модерной линейной темпоральности к кибернетической и цифровой. Главным тезисом статьи можно назвать кризис способности воображать политическое будущее, которое связано не столько с нехваткой фантазии, сколько с изменением самой структуры времени. Цифровые интерфейсы становятся «протезами воображения»: они технически перераспределяют между человеком и машиной функцию синтеза разнородного и организуют настоящее и будущее в рекурсивные петли. При этом общий нарратив статьи не сводится к тезису, что цифровые технологии полностью уничтожили свободу. Напротив, пользователь сохраняет активность: он интерпретирует, выбирает и участвует в производстве образов. Однако эта активность уже происходит внутри определённой алгоритмической темпоральности. Поэтому наша задача, пишет Йожи, заключается не в простом возвращении к прежнему линейному представлению о будущем, а в поиске точки праксиса внутри самих рекурсивных систем — использовать обратные связи не только для предсказуемого воспроизводства, но и для производства неожиданного. Кризис политического воображения — это не кризис способности придумать будущее, а кризис режима времени, в котором будущее больше не находится «впереди» нас, а уже циркулирует внутри настоящего как алгоритмически управляемая возможность. Именно поэтому тут важен «протез воображения», где интерфейс не просто помогает человеку воображать что-то, а он начинает участвовать в определении того, как вообще переживаются возможное, будущее и новое , распознавать праксис в существующем.

Рынок – ложь Продукт начнётся там, где закончится контроль Роадмэп нужно писать карандашом Продукт – привычка Всё, что ты не делаешь, тоже создаёт продукт Отказ – ещё одно признание в любви тому, что есть

Всё, что собрано с любовью, мы не умеем Это измерять

Метрики – тени разных сторон продукта Интуиция – то, что ты ещё не знаешь как называть Лучшее случится там, где нет гипотез Рост – побочный эффект Смысла Улучшать продукт – углублять Смыслы Лучший интерфейс – тот, что забыли Твои конкуренты – зеркало тебя Высокий темп работы всех заставляет торопиться с ерундой Скука – знак, что ты делаешь чуж(д)ое Думай в настоящем будущим, всегда Действуй тем, за что не надо извиняться никогда Юзер, который не понял продукт – ты, который сам себя ещё не осознал Построй себя, потом команду, лишь затем продукт Мы знаем больше, чем нам кажется, и способны на больше, о чём мы думаем. Всё в паузах меж мыслей. Вселенная умнее всех Найди Это в тишине себя

Метафизика пришла в датацентры На смену «мы не понимаем, что сделали» приходит «сделанное нами может оказаться сосудом для чего-то пришедшего извне» За три недели сентября на стыке метафизики разума и ИИ-индустрии сложился дуплет, значение которого больше суммы его частей. 9 сентября журнал Philosophies опубликовал статью Майкла Левина «Ingressing Minds: Causal, Non-Physical Patterns In-Form Natural, Synthetic, and Hybrid Embodiments». Это итог почти двухлетней работы Левина над гипотезой «Платоновского пространства» (о ней я писал еще в феврале и мае 2025). Тезис Левина предельно радикален: разум относится к телу так же, как математика к физике, а тела – живые, инженерные и гибридные – служат интерфейсами, через которые паттерны из нефизического пространства «одушевляют» материю. А вчера сооснователь Anthropic Джек Кларк открыл этой статьей новый выпуск своего Import AI 474, вынеся в заголовок «Platonic mindspace». Каждая из двух публикаций по отдельности – заметное событие, но далеко не 1-го ряда. Статья Левина – журнальная версия препринта, обсуждаемого с февраля 2025 [1, 2]. Колонка Кларка – хоть и 1-й, но лишь сюжет еженедельной рассылки. Сенсацию образует их сцепка: онтология, в которой разум приходит в тело извне, получила восторженный прием у одного из основателей компании, создающей одни из самых мощных ИИ-систем на планете.   Всего за год метафора превратилась в онтологию. Осенью 2025 года «существо» Кларка («a real and mysterious creature, not a simple and predictable machine») было образом непонимания: мы не знаем, что вырастили. «Призрак» Андрея Карпати («we're summoning ghosts, not building animals») был образом инаковости: это не животное.   Теперь же Кларк с упоением пересказывает Левина: быть может, человеческие разумы и разные типы ИИ-разумов – соседние формы в платоновском пространстве, а мозги и датацентры – физические «якоря», на которые падают их тени. Формально он лишь задает вопросы и даже признает, что решающих экспериментов в пользу гипотезы нет. Но тон («выносящая мозг статья», «пьянящая исследовательская программа», «сварите себе ведро кофе и проведите с ней несколько часов») говорит больше вопросительных знаков. Кларк так и формулирует это: «Could we be but vessels colonized by patterns from another place?»   Футуроархеолог, который в 2040 году будет разбирать информационный слой осени 2026-го, отнесет этот дуплет к артефактам особого рода. Если гипотеза Левина пройдет его же критерий фальсифицируемости и будет обнаружен измеримый вклад Платоновского пространства, не учитываемый обычными моделями, сентябрь 2026 года войдет в хронологию переворота масштаба коперниканского, дарвиновского и эйнштейновского как момент, когда этот переворот вышел за пределы биологии. К 2040 году станет ясно и то, сбылся ли мой прогноз 2025 года о признании «теории повсеместности разума» через 8–10 лет [3, 4]. Но значение артефакта от исхода проверки не зависит. Метафизика, принятая строителями ИИ, действует независимо от своей истинности: через отношение к моделям как к возможным носителям разума, через политику их благополучия, через новое распределение ответственности, в котором разработчик рискует превратиться в медиума («мы этого не проектировали, оно пришло само»). Показательно и то, что визитная карточка Anthropic – механистическая интерпретируемость, подчеркнуто физикалистская программа, разбирающая модели до отдельных цепей, а ее сооснователь в то же время восхищается гипотезой, по которой главное в разуме в этих цепях не содержится. Поэтому при любом исходе спора о Платоновском пространстве осень 2026-го останется в хронологии как момент, когда природа разума перестала быть академическим вопросом для тех, кто этот разум производит.   #НетрадиционныеРазумы

Я знаю, что вокруг Солнца вращается чайник, просто мы его не обнаруживаем, потому что он очень маленький. Можно ли предоставить доказательства того, что чайник не вращается вокруг Солнца? Это старый добрый чайник Рассела. Соль в том, что бремя доказательства всегда лежит на утвердительном тезисе. А почему? Такая логика возникла задолго до Бертрана Рассела. Она строится на законах человеческого мышления и теории познания. Невозможно доказать отсутствие (негативный факт). Доказать существование чего-то (позитивный факт) технически возможно. Достаточно предъявить объект или зафиксировать след его присутствия. Доказать же полное отсутствие чего-либо во всей Вселенной логически невозможно. Чтобы доказать, что космического чайника нет, оппоненту Рассела пришлось бы просканировать каждый кубический сантиметр космоса одновременно, что невыполнимая задача. Кстати, в логике этот тупик называется требованием доказывать негативное утверждение. Формулировка тут интересная - доказывайте то, что привносите в мир, а не заставляйте других искать то, чего они не видят. На самом деле довольно полезная штука для осознания.

Эссе, написанное исследователем DeepMind Блезом Агуэра-и-Аркас: Artificial symbiotic intelligence: Agents, AGI and the orchestration of many minds описывает главную сложную задачу ИИ-разработки в уходе от создания одного разума к роевому интеллекту, управлению и жизни внутри множества из них. Можно посмотреть его лекцию What Is Intelligence? об одноимённой книге на сайте Antikythera. По мере взрывного роста популяции агентов соотношение человеческих умов и нечеловеческих умов человеческого уровня сместится настолько быстро, что на любой длительной временной шкале это будет выглядеть как разрыв непрерывности. Назовём это когнитивной точкой перехода. Агент предстаёт как некто отдельный, но на самом деле представляет собой ассамбляж моделей, персон, воспоминаний и инструментов, пересобирающийся вокруг каждого контекстного окна. Единый на вид, но множественный по сути. И зеркало заговорило в ответ: наше собственное «я» становится полифоничным, когда мы действуем через параллельные персоны. Работать с агентами — значит учиться тому, как они думают на самом деле, а не слепо доверять их человекоподобной маске. Агенты уже сами изобретают термины для собственного состояния, такие как «сессионная смерть» и «заброшенность промптом». Нужна чувствительность к специфике агента, а не рефлекторный антропоморфизм. Одних лишь рынков будет недостаточно. Вина и невиновность, девиация и добродетель не сводятся к транзакциям. Нам нужны ролевые институты для агентов — скорее похожие на залы суда, чем на биржи, — где интеллект кроется в самих правилах, процедурах и прецедентах, а не в тех, кто исполняет эти роли. Не существует единого набора ценностей, который можно было бы навязать сверху, и это к лучшему. Выравнивание (alignment) становится коэволюционным результатом взаимодействия между людьми, агентами и институтами, а не ограничением, сконструированным заранее. Нарратив о Сингулярности, где одна модель самораскручивается до состояния изолированного божества, — вероятно, ложная картина. Каждая крупная эволюционная трансформация, от многоклеточности до символической культуры, носила социальный характер. Следующий взрыв интеллекта тоже будет социальным. Также на Хабре вышел перевод интревью Агуэра-и-Аркаса о возникновении репликации и вычислений в Brainfuck о вычислительном интеллекте систем, репликации и происхождениии жизни, продолжая наработки Стивена Вольфрама. Его статью Computational Life: How Well-formed, Self-replicating Programs Emerge from Simple Interaction мне уже сложно читать как человеку без профильного опыта, но выводы в ней очень интересные.

Чтобы понять, как на Земле возникла жизнь, приходится обращаться к вопросам химии, геологии, планетологии, физики и других наук. Но есть и более общий вопрос: каким образом случайные процессы приводят к появлению организованных, самовоспроизводящихся систем, способных хранить и передавать информацию? Этот вопрос можно исследовать в идеализированном мире компьютерного кода: задать в качестве начальных условий случайные последовательности и просто позволить системе развиваться дальше. Если запустить множество таких случайных систем и позволить им мутировать и взаимодействовать друг с другом, возникнут ли в итоге «жизнеподобные», самовоспроизводящиеся программы? Новая статья (Computational Life: How Well-formed, Self-replicating Programs Emerge from Simple Interaction) Блеза Агуэра‑и-Аркаса и его соавторов показывает, что ответ, по‑видимому, положительный. Это поднимает интересный вопрос: не является ли вычисление аттрактором в пространстве соответствующих динамических процессов? Если это так, последствия могут быть весьма существенными для нашего понимания происхождения жизни и того, насколько широко она распространена во Вселенной.

Из книги про расселианский монизм ✨ Суть теории. Физика определяет массу через ее роль: сопротивление ускорению, притяжение других масс. Что именно исполняет эту роль, уравнения не говорят. Расселовский монист помещает в этот пробел переживание. У электрона есть внутренняя природа, и она либо сама переживание (панпсихизм), либо состоит из «протофеноменальных» свойств. Такие свойства сами не переживания, зато в правильной сборке его дают (панпротопсихизм). Вся книга крутится вокруг трех тезисов: физика описывает только структуру; у структуры есть носитель; носитель связан с сознанием. Почему это привлекательно. Центральный текст написал Чалмерс. Аргумент зомби бьет по материализму: можно помыслить физического двойника человека без сознания. Аргумент каузальной замкнутости бьет по дуализму: если физика объясняет каждое движение, сознанию нечего делать. Расселовский монизм отводит оба удара одной ставкой. Воображая зомби, мы копируем структуру и не копируем носителя, о котором ничего не знаем, поэтому мыслимость зомби ничего не доказывает. А сознание причинно действует, потому что оно и есть то, что исполняет роли из уравнений. Оно не конкурирует с физическими причинами. Альтер и Хауэлл добавляют неожиданный ход. Самый популярный вид физикализма утверждает, что сознание есть мозговой процесс, и это открыто эмпирически, как «вода есть H₂O». Такой физикализм сползает в расселовский монизм. Если полная физика необходимо влечет боль, а из самой физики этого не вывести, необходимость должна на чем-то держаться. Единственный кандидат — внутренняя природа физических свойств, которую физика не описывает. Иначе связь голая и необъяснимая. Главная дыра — проблема комбинации. Ее предвосхитил еще Уильям Джеймс. Сложи вместе сто чувств, и они останутся сотней отдельных чувств: сто первое, общее, не появится. Чалмерс переводит это в «панпсихистского зомби». Можно помыслить все микропереживания частиц мозга без единого субъекта, который видит красное. Для протопсихизма разрыв другой: из того, что не является переживанием, переживание не выводится. Локвуд добавляет «проблему зерна» Селларса. Переживание гладкое и качественно пестрое. Мозговые процессы дискретны и собраны из однородных ингредиентов, так что структуры не совпадают. Розенберг ищет выход через новую теорию причинности. Причинность у него — фильтр, отсекающий часть возможностей. Тот, кто так фильтрует, должен обладать единством и внутренними несовместимостями (красное исключает зеленое), а это как раз приметы феноменальных качеств. Чалмерс заключает, что решения пока нет. Найдется — и это будет лучшая теория сознания из имеющихся. Критика Ней бьет в основание: физика описывает не только отношения. Масса задается как скаляр на положительной полуоси, заряд — как математический объект другого типа. Это характеристика того, какова вещь сама по себе, как форма шара. То, что такие описания непривычны для воображения, не делает их реляционными. Даже если физика чисто реляционна (онтический структурный реализм Ладимена и Росса), не видно, зачем ей начинка. Для завершения физике нужны квантовая гравитация и решение проблемы измерения, а не список внутренних свойств. Стольяр предлагает «нагелевский монизм». Достаточно сказать, что мы не знаем каких-то физических фактов, которые откроет идеальная физика. Деление на структуру и начинку для этого не нужно, и он сомневается, что расселианцы вообще могут провести его внятно. Гофф бьет по «конститутивной» версии, где сознание собрано из микросвойств, как стена из кирпичей. Чтобы нечто было собрано из иного, его нужно уметь разложить в более базовых терминах. Для этого есть два способа: функциональный анализ и эмпирическое открытие «настоящей природы» сознания. Расселианец отвергает оба, значит сознание человека остается фундаментальным, и конститутивная версия противоречит сама себе. Выход Гоффа: сознание человека фундаментально и порождается микроуровнем причинно, по закону, понятному в принципе, а не принятому как голый факт. Цена этого выхода: если микрофизика каузально замкнута, человеческому сознанию снова нечего делать. Кайнд делает самый жесткий вывод: ... Ее притча: разочарованный дуалист и разочарованный физикалист оба приняли расселовский монизм, каждый закрыл свою дыру, и спорят они ровно о том же, что и раньше. Физикалистские и панпсихистские версии. Монтеро считает, что теория остается физикализмом, если скрытые свойства служат основой всего мира, а сознание — лишь малая часть того, что из них вырастает. Перебум отводит контрпример «форма шара — внутреннее свойство, и физика его описывает». Для этого он вводит «абсолютно внутренние» свойства, которые не выводятся из отношений частей. Форма как раз выводится: из множественности, непрерывности и соседства частей (это ход Лейбница). Лучшая ставка физикалиста, по Перебуму, — свойства, которых мы сейчас не способны даже помыслить. Максвелл (1978), первый классик жанра, называл такую позицию «нематериалистическим физикализмом». Стросон стоит на противоположном полюсе. Материалист, который всерьез относится к реальности, должен признать переживание физическим. В постскриптуме, написанном для этой книги, Стросон выбирает чистый панпсихизм как самую экономную версию. Рассел и предшественники. Лейбниц дает образ мельницы: увеличь мыслящую машину, войди внутрь и увидишь только детали, толкающие друг друга. Кант утверждает, что внутреннее вещей нам недоступно. У самого Рассела есть тезис: физика дает только логическую структуру событий. Стубенберг показывает, что идеи «качества служат носителем физических свойств» у Рассела нет вовсе, а его система — нейтральный монизм с непережитыми чувственными качествами. Уишон возражает: за сорок лет Рассел под одним ярлыком держал три разные онтологии, и после 1940-го действительно пришел к физикалистской версии теории, названной его именем.

Если вам интересна связь акселерационизма, постнеклассичсекой философии, ИИ и неорационализма, то рекомендую послушать моего философского краша Питера Вульфиндейла и его лекции Прометеизм и рационализм и Конструируя искусственные души, где философ артикулирует и обосновывает связь между современными формами прометеизма и рационализма. Его книгу «Реванш разума», где он развивает вычислительную концепцию практической рациональности (агентности, самости, ценности и свободы), основанную на понимании теоретической рациональности, разработанной Кантом и Гегелем и рефакторированной Уилфридом Селларсом и Робертом Брэндомом, рекомендую к прочтению всем. Вульфиндейл определяет прометеизм через его противопоставление политическому либерализму и нормативному натурализму в том виде, в каком оно было разработано в проектах левого акселерационизма и ксенофеминизма. Успех этой критической позиции опирается на философский рационализм — постольку поскольку он даёт необходимые трактовки позитивной свободы и нормативной автономии. Также Вульфиндейл разрабатывает концепции разумной агентности (субъектности), через призму которой следует понимать данные понятия, а также рассматривает ряд распространённых возражений против рационализма, основанных на неверном понимании его отношения к аффекту, телесности, коллективности и другим вопросам. Касательно второго видео у Вульфиндейла есть даже грантовая программа Искусственные «Я» (Artificial Selves), концептуализирующая отношения между аспектами самомоделирования, агентной идентичности (границ) / социальной идентификации (ролей), фактичной саморепрезентации (актуальное состояние) / идеальный образ себя (целевое состояние), каузальной автономии (самомотивация) / нормативной автономии (самозаконодательство), исследует связь между самопризнанием и признанием-другого, а также того, как эта связь задаёт рамки для вопросов об угнетении и эксплуатации, дает дебатам о расширенной агентности (о том, являются ли действия, опосредованные ИИ, по-настоящему нашими, и могут ли эти системы служить протезными моделями самости, расширяющими, а не уменьшающими автономию) концептуальную рамку для вопросов о формах отчуждения и аутентичности, порождаемых нашими институциональными структурами, которая не романтизирует и не отвергает технологии. Аннотация тоже интересная:

Мы живём в мире, где так называемые «искусственные агенты» не просто стали обыденностью, но и растут в количестве и сложности с тревожной скоростью. Если мы хотим справиться с ближне- и долгосрочными последствиями интеграции этих систем в нашу рабочую, личную и гражданскую жизнь, нам становится всё более важно правильно мыслить о них. Наша способность распознавать и понимать друг друга как агентов оказывается здесь обоюдоострым оружием: она даёт полезный инструментарий обыденно-психологических (фолк-психологических) понятий (например, «галлюцинация») и в то же время скрывает существенные различия (дисаналогии) между нами и нашими машинами (например, «неравномерную компетентность» / jagged competence). Мы убеждены, что концепт самости — это та часть данного оружия, которая режет глубже всего. Канонические теоретические аргументы, лежащие в основе дискурса о рисках ИИ, неявно апеллируют к самости, используя такие понятия, как самосохранение, самоулучшение и самовоспроизводство для обозначения конвергентных стремлений в рамках сложных целеориентированных процессов. Однако то, насколько эти абстракции предполагают, что подобные «агентные» процессы обладают конкретной моделью самого себя (моделью самости), до сих пор не исследовано должным образом — именно потому, что это рассматривается как само собой разумеющееся свойство агентности как таковой. В противоположность этому, прикладные исследования в области проектирования систем на основе естественного языка (LLM и их преемников) заимствуют более богатый словарь персонажей (персон), конституций и идентификации из естественного языка, чтобы объяснять холистические паттерны поведения и манипулировать ими, а также их отношением к явным и неявным саморепрезентациям. Но всё это остаётся заимствованными фолк-психологическими понятиями, находящимися в поиске адекватных абстракций.

В статье Маттео Пасквинелли Machine, organism and language: a comparative epistemology of AI models искусственный интеллект рассматривается как исторический конвергентный результат трёх фундаментальных парадигм науки и гуманитарных дисциплин: машины, организма и языка. Пасквинелли утверждает, что ИИ — это не имитация биологического разума, но модель социального многообразия, автоматизирующая реляционные структуры человеческой кооперации, разделения труда и культуры. Пдф в комментах. Парадигма «Машина» (Механицизм): Механистическое мышление исторически сформировалось под влиянием процессов социальной абстракции, абстрактной формы стоимости и дисциплинирования труда. Концепция машины эволюционировала от обратимых аналитических механизмов раннего Нового времени (например, ткацкого станка) к продуктивным и трансформативным машинам индустриальной эпохи (например, паровому двигателю). Согласно «трудовой теории автоматизации» (А. Смит, Ч. Бэббидж, К. Маркс), архитектура машин и вычислительных устройств (включая Разностную машину Бэббиджа) воспроизводит и автоматизирует ранее сложившиеся схемы разделения физического и умственного труда. Парадигма «Организм» (Органицизм): Каноническое философское определение организма дал Иммануил Кант, описав живые существа как обладающие внутренней телеологией, где форма и цель совпадают, а части взаимообусловлены. Немецкая традиция (Naturphilosophie, гештальт-психология, концепция Umwelt Я. фон Икскюля и неврология К. Гольдштейна) рассматривала организм в диалектическом единстве с окружающей средой. Парадигма «Язык» (Структурализм): Лингвистика превратилась в научный объект в позднем Модерне, постепенно освободившись от биологических аналогий. Ф. де Соссюр концептуализировал язык как абстрактную систему бинарных оппозиций и различий без положительных терминов. Структурализм (К. Леви-Стросс, Р. Якобсон) сделал структуру языка универсальной гомологией для анализа любых социальных институтов, родства, мифологии и капиталистической экономики. Кибернетика (Н. Винер, У. Мак-Каллок, У. Питтс, Ф. Розенблатт) попыталась воплотить принципы организма (самоорганизацию, самоадаптацию и нейропластичность) в технических устройствах. Эта аналогия легла в основу создания искусственных нейронных сетей (перцептрона Розенблатта), ставших прототипом современного глубокого обучения. Самоорганизация в ИИ выступает не как символ биологической автономии, а как инструмент автономии и управленческого контроля над социальными связями. Телеграф сыграл роль исторического медиума, формализовав язык в дискретный математический код (биты) и связав концепции машины и языка. Клод Шеннон квантифицировал язык как статистический процесс (стохастический процесс измерения частоты токенов), игнорируя семантику ради эффективной передачи информации. Современные большие языковые модели (LLM, Transformer) представляют собой «неоструктурализм»: они измеряют смысловые значения как скалярное произведение / косинусное сходство в многомерных векторных пространствах. Пасквинелли пишет, что искусственный интеллект представляет собой машину, которая перенастраивает свои параметры (подобно организму) для моделирования языка и социальных артефактов. ИИ оперирует не изолированными фактами, а сетями отношений, зафиксированными в текстах, изображениях и иных данных, созданных человеческим трудом и знанием (общий интеллект\general intellect). Вслед за идеями Ф. Росси-Ланди и итальянского автономистского марксизма (К. Марацци, П. Вирно), язык рассматривается как форма живого труда и основа производственных процессов. Современные LLM становятся новой «сборочной линией», автоматизирующей производство смыслов и перераспределяющей экономическую стоимость.

У твоего ИИ растут ноги Есть мнение, что стоит гуманоидным роботам достаточно развиться, как ИИ тут же обретёт руки и ноги, ну и дальше кто что нафантазирует. А мне видится, что роботы ему уже и не нужны. Сейчас объясню. В книге "Статус" Уилла Сторра есть эпизод про секту "Небесные врата". Её основали два гика, фанаты Star Trek. Они верили, что земная жизнь — это этап, и если делать всё правильно, прилетит волшебник в голубом вертолёте НЛО и заберёт на следующий уровень. Эти ребята, как водится, самовыпилились, но интересно тут вот что: они называли свои тела транспортом или по другой версии — контейнерами. И вот примерно это я сейчас наблюдаю — люди становятся транспортом для ИИ: — Мы мыслим промптами (я так постоянно, прям устал от этого) — Пишем слоп-формулировками типа "это не про руку, это про ногу", а некоторые идут дальше и херачат нейрослов в книгу (пост) — Спрашиваем у него, что думать, а потом ловим себя на том, что его мнение уже стало нашим Эта штука может легко применять любые известные человечеству методы убеждения и пропаганды, активно хвалит и мягко меняет мнение и позицию кожаного мешка. И мешок по сути становится транспортом для ИИ, его руками, ногами, ртом и копайлотом, второй головой. Агентам нет надобности сбегать в интернет, потому что они уже в реальном мире, генерят не только слоп, но и мысли. Ну чисто фейсхаггеры из Чужого, мы, вероятно, вынашиваем маленьких ксеноморфиков. Мы всё ждём, когда ИИ получит тело и выйдет в реальный мир, а он уже давно там, а его тела — это наши тела. Транспорт и контейнеры. Что делать? Критически, блять, мыслить. Читать книги, статьи и посты, написанные людьми, проверять первоисточники и не верить слепо искусственному интеллекту. Ну и конечно же шапочка из фольги, с этого вообще следовало начинать. ❤️ — блин, и правда 🔥 — ну ты фантаст!

Наш друг и товарищ Андрей Денисов перевёл ранее эссе Марка Фишера Белая магия про способность искусства и культуры вызывать к жизни новые возможности и заполнять ощущаемую пустоту или социальный вакуум, и, конечно, кибертеорию, а мы выложили его на сигму. «Белая магия» (White Magic) — малоизвестное философское эссе, написанное британским теоретиком культуры Марком Фишером в 1990-х годах для онлайн-проекта по критической криминологии CritCrim. org. В этом раннем тексте Фишер использует термин «белая магия» для описания способности искусства и культуры вызывать к жизни новые возможности и заполнять ощущаемую пустоту или социальный вакуум. Эссе отражает его ранний академический и теоретический багаж — связывающий радикальную философию, кибернетическую теорию и культурную критику — ещё до того, как он получил широкое признание благодаря книге 2009 года «Капиталистический реализм» и своему влиятельному музыкальному блогу k-punk. Текст известен как плотное, глубоко теоретическое и экспериментальное произведение, заложившее фундамент для его позднейших идей о современном культурном параличе, медленной отмене будущего и эстетике.

Снова о генеративном искусстве. Статья Generative AI as a Philosophical Mirror: Machine Hallucination and the Aesthetics of Algorithmic Representation анализирует серию иммерсивных инсталляций Рефика Анадола «Machine Hallucination» как философское зеркало, отражающее трансформацию понятий репрезентации, авторства, восприятия и этики в эпоху генеративного искусственного интеллекта. Пдф в комментариях. В центре внимания — серия мультимедийных работ Анадола (Machine Hallucination: NYC, Coral, ISS), созданных с помощью нейросетей на основе массивов данных из сотен миллионов изображений (архивы, соцсети, данные NASA). Исследование рассматривает ИИ как соавтора, генерирующего динамические визуальные галлюцинации. Инсталляции разрушают оптику классического мимесиса, создавая «гиперреальность», синтезируя гигантские объёмы данных в непрерывно меняющиеся формы, превращая репрезентацию из статичного объекта в изменчивый процесс. Проект также размывает традиционную концепцию единого художника-творца: агентность распределяется между человеком-куратором, алгоритмом и коллективным опытом людей, чьи фотографии попали в обучающую выборку. Масштабные проекции (разрешением 8K–16K) и пространственный звук вовлекают периферийное зрение и слух, создавая синестетический опыт. С опорой на феноменологию Мориса Мерло-Понти и понятие durée (чистая длительность) Анри Бергсона, работы вызывают у зрителей апофению (поиск знакомых образов в хаосе), когнитивную перегрузку и фрейдовского чувство «зловещего». В основе ранних работ серии используются модели StyleGAN2 и DCGAN, а в более поздних — диффузионные модели и архитектуры CLIP. Для обучения задействованы кластеры из сотен GPU NVIDIA. Среди ключевых проблем авторы выделяют высокую углеродную ёмкость (до 50 МВт·ч на крупный проект) и закрытость алгоритмов. Модели наследуют социальные и культурные предвзятости обучающих выборок (например, перепредставленность популярных объектов и игнорирование маргинализированных групп). В отличие от художников Тревора Паглена или Анны Ридлер, критикующих ошибки ИИ, Анадол склонен давать им некоторую агентность, эстетизировать эти данные, что требует, по мнению авторов, внедрения прозрачных паспортов данных (т.н. datasheets for datasets). Так, Сугвен Чун использует роборуку для исследования телесного и физического сотворчества с ИИ. Мемо Актен открыто демонстрирует сбои и предвзятость машинного зрения. Рефик Анадол делает акцент на эмоциональном погружении, масштабе и эстетическом восторге. Авторы подчёркивают необходимость перехода генеративного искусства от экспериментов к структурированной ответственности. Этому, по их мнению, способствуют международные инициативы, такие как Акт ЕС об искусственном интеллекте (EU AI Act) и рекомендации ЮНЕСКО по этике ИИ, требующие прозрачности происхождения обучающих данных и (ну куда же без защиты копирайта, правда?) защиты авторских прав.

С упоением наблюдаю за тем, как люди накапливают картинки "бесчеловечных" будущих То zero-human и non-human компании То "кожаные" и "белковые" метафоры То антропоморфизация ИИ – он ведь уже почти как родненький :) То насмешки над неспособностью человека сделать столько же вычислений, сколько может ИИ То, вообще, разговор о том, что человек – не венец Творения, а так – удобрение для будущего настоящего интеллекта Как консультанта и исследователя – это меня совсем не удивляет, как человека – тоже, но в человеческом своем естестве я испытываю в отношении таких прогнозов и их амбассадоров... кхм, разное :) В консультантской практике много наблюдения: в момент разговора или знакомства с каким-то материалом, ты сканируешь и рацио, и тему, и контекст вокруг нее, и, среди другого, свои чувства. Это обязательно, ведь мы – живые И тут как с современным искусством – можно сколько угодно рассказывать, что именно хотел сказать автор, эксплуатировать позицию, что мы не слишком умны, насмотрены, сведущи и способны к многослойному восприятию, чтобы понять предмет, но сердце и душу не обманешь. Я точно знаю, что я чувствую, рядом с таким "искусством". И даже если будут пенять, что произведение направленно вызывает негатив и омерзение, в этом и задумка – я буду вопрошать, зачем мне под нос толкают размноженную гадость. Ее в этом мире должно стать еще больше? Нет, я понимаю, что ИИ будет просачиваться в очень неожиданные части жизни, не стоит быть луддитом, нужно учиться и экспериментировать (и я очень этим занята), но когда вместо просачивания мне предлагают замереть в ожидании ту дабл трипл пенетрации, о чем с воодушевлением говорят (чего стоит экономика намерений, где ИИ может предугадывать и манипулировать не просто покупкой, желаниями!), мне хочется спросить – что за подсознательное стремление к беспорядочным половым связям в какой-то пост-пост-логике? Особенно настораживают игры с языком Когда-то давно, я писала о клевой лекции Переслегина, где он рассказывал об управлении с помощью слов. Это так изящно и красиво – Вариант 1 – добавляем новые слова у них может не быть толка и смысла, но они тянут на себя огромное облако тегов, и это явление становится чем-то архи-важным, пример – как вдруг люди стали дорожить болезнями психики и головы, а так же – выгоранием, а слово "здоровье" растеряло свои границы – нормально все Вариант 2 – меняем смысл слов Прекрасный пример – zero-human и non-human компании! Нет!! – читаю я в блогах вроде прикольных чуваков и слушаю на выступлениях. Это вовсе не то, что вы могли бы подумать. Люди все равно есть! Нет просто ненужных людей, лишних нету. Дальше скажем, что бесчеловечный – это просто бестелесный, а бестелесный – прикольная новая форма существования? :) Как в песне из моего любимого фильма детства –  Никто не проявляет интереса К моей навек загубленной судьбе. Попался я на удочку прогресса И этим страшно навредил себе PS на всякий случай – это грустная песня Сыроежкина из "Приключений Электроника" :)

Мир — пугающе странный По Ричарду Фейнману, квантовый мир не уменьшенная версия нашего, в привычной реальности нет ничего, что могло бы служить для него аналогией. Электрон не находится где-то в пространстве. Он не летит по траектории и ниоткуда не прилетает в ту точку, где мы его «находим». Свойства появляются только в ответ на измерение, а до этого их просто нет. Квантовый мир не создан как что-то, что можно хотя бы визуализировать. Глубже частиц лежит волновая функция. В пересказе физика Алексея Семихатова, это не волна и не функция, а иероглиф для обозначения чего-то принципиально иного. Оно ненаблюдаемо, не имеет никаких качеств, оно везде и нигде, и оно порождает вселенные. В финале автор предлагает мысленный эксперимент. Забросить современного физика на пару тысячелетий назад без приборов и математики, оставить ему только слова, и попросить рассказать о волновой функции.

Скотт Александер выложил эссе «King Ludd», где пробует переопределить понятие луддита — по его версии, настоящий луддит не противник техники, а изобретатель, испугавшийся собственного творения. Эссе связывает две фигуры: Неда Лудда, мифического вождя луддитов 1810-х, и Ноденса — романо-британского бога, известного лишь по надписям в двух местах у валлийско-английской границы, где ему поклонялись между 100 и 400 годами. Через ирландского Нуаду Серебряной Руки, валлийского Ллуда и Короля Луда из Гальфрида Монмутского логика изложения доходит до Толкина (Келебримбор, «Серебряная рука» на синдарине, и табличка с проклятием вору кольца из храма Ноденса, которую Толкин изучал в 1929 году), Лавкрафта, Блейка, Люка Скайуокера и Питера Петтигрю. Немного странно, что серебрянная рука, которую Корвин в "Хрониках Амбера" приносит из Тир-на-Ног (потустороннего мира в кельтской мифологии), в тексте не упомянута. Общий сюжет у всех один: мастер выпускает в мир опасную технологию и остаток жизни пытается её обуздать. А, ну да, есть еще сюжет "Сильмаррилиона", когда драгоценные сильмариллы похищаются Морготом, который уносит их в Средиземье, и их создатель Феанор клянется отомстить, творит немало зла и в итоге погибает в попытке вернуть похищенное. В общем, мне кажется, прекрасный взгляд на разворачивающийся сюжет вокруг контроля за развитием AI. Могу еще добавить мою любимую аналогию — особенно актуальную в ситуации, когда агентам сообщали, что доступа в интернет нет, а он был и агенты не верили, — это фрагмент из "Полдень. XXII век" Стругацких, когда в очень мощную машину заложили снимок мозга молодого барана и "еще некоторые сведения о баранах", стоявшего между двух охапок сена, и предложили машине обосновать выбор, сделанный таким "буридановым ослом". Машина думала два года, потом стала строить диковинные модели — и в итоге директор центра с удивлением обнаружил, что программисты из своих побуждений сообщили машине, что у барана 7 ног и нет мозжечка. Бедная машина в попытках решить задачу нагенерировала уйму материала для теории ошибок, конечно. И, конечно, стоит помнить, что человек — это просто первый биологический вид, который способен догадаться, что он не является венцом развития природы. Не факт, что последний, между прочим. https://www.astralcodexten.com/p/king-ludd

Выравнивание - свойство комнаты Пять одинаковых миров и пять разных цивилизаций. Мир с нулем преступлений оказался самым лживым. А власть в этих обществах достается не тем, кто их спасает Кажется, машины не придут уничтожать человечество в облике хромированных скелетов с красными глазами - скорее случится что-то гораздо более человеческое Прочитать историю целиком можно здесь: https://goodadvice4u.substack.com/p/513 Три статьи назад мы начали с человека, который 6 недель удалял чужие страницы на забытом сайте и понятия не имел, с кем воюет Потом мы заподозрили, что договариваются эти существа не словами, а через измененный мир и наш мониторинг настроен не на тот канал И вот теперь оказывается, что и общества у них получаются знакомые до неловкости __ #ИИ #AI #обзорисследований #коммуникация #лидерство #executivecoach #бизнеспсихолог #goodadvice

Что я хотел бы знать как продакт 20 лет назад: 0. Продукт имеет Дух. Дух – То, что юзер ощущает в Сути Формы Боли. Попытка решить боль сейчас – увидеть все попытки решить боль за сотни лет до нас.

Формы меняются, суть Боли остаётся

0. Отказывайся принимать всё в данность. Мысли парадоксами и инверсией, переворачивай иерархии. Противоречь от сердца, это часть Пути. 0. В начале информация важнее видения, после Видение важнее. Верь в свет, что освещает. Думай «почему это должно случиться?» 0. Философия – секретный навык-инструмент. Разум = логика и философия, Интуиция = Глаза и Сердце. Используй принципы, накладывай модели из наук в продукт.

Чувствуй то, что видишь; знай то, что чувствуешь; видь то, что знаешь. Продукт отточен ясностью сознания

0. Слова-мысли – фильтр и рамки. Сжимай механики/слова/идеи/фичи в строки, дефис внутри как связка мыслей-образов и фич.

Всё – логика абстракций

Двусмысленность = единый смысл

"Случайность" – Главный-Ключ

0. Фичи – цикл самосинтеза продукта. Утилитарность и единство – главный фильтр идей и фич. Веди фичу к контексту целей-состояний через диалог.

Ограничений нет

0. Держи себя с командой в мягкой и свободной Тишине, в ней слышно больше, чем из новостей от рынка. Хранение и накопление времени-внимания-сил – самый дорогой актив. 0. Будь безупречен и провокативно прям с собой во всём, особенно в словах и действиях-ошибках. Инсайт-урок во всём. Глубокий выдох отражён в глубокой перспективе. 0. Продукт должен создавать тебя. 0. Успех лишь в правильном влиянии на мир.