Первый Индекс глобального капитализма показал, что капитализм по всему миру слабеет Университет Вирджинии (США) опубликовал Индекс глобального капитализма — первый в своем роде анализ, дающий представление о состоянии капитализма в каждой стране мира. Индекс составлен из более чем двухсот наборов данных по восьми ключевым показателям, а его оценки предлагают множество способов понять капитализм по всему миру. Первый выпуск Индекса демонстрирует, что с 2009 по 2025 год по всему миру происходит постепенное ослабление капитализма. https://hightech.plus/2026/10/08/pervii-indeks-globalnogo-kapitalizma-pokazal-chto-kapitalizm-po-vsemu-miru-slabeet

Как бы выглядела наша жизнь, если бы нам больше не нужно было работать? Небольшое эссе на Guardian вокруг вопроса, который так или иначе мог бы задать себе каждый. А в условиях гипотетически приближающейся postwork-эры — и подавно. Перевёл нам самую интересную часть:

«Представить конец света проще, чем конец капитализма», — эту фразу популяризировал культуролог Марк Фишер в своей книге «Капиталистический реализм», вышедшей в 2009 году. Он спросил: как мы можем планировать другой мир, если мы даже не можем его себе представить? Капитализм полностью колонизировал наше мировоззрение, так что мы буквально не можем вообразить мир, где нам не присваивается экономическая ценность. Британский мыслитель, покончивший жизнь самоубийством в 2017 году, точно объяснил, почему нам так трудно представить будущее без работы. Он утверждал, что капитализм сегодня для своих подданных подобен воде для рыбы. Мы находимся внутри него, но не можем заглянуть за его пределы. Лучшее, что мы можем сделать, — это представить себя пассивными подданными капитализма. Во времена Кейнса, в 1930-е годы, существовали и другие системы, способные бросить вызов капитализму, — а именно коммунизм и социализм. Представить себе очень короткую рабочую неделю тогда было проще, потому что эта система еще не так сильно захватила воображение людей. В своей последней (незавершенной) работе перед смертью, «Кислотный коммунизм», Фишер начал формулировать, как мы могли бы начать осмысливать жизнь за пределами труда и капитализма. Ответ Фишера заключается в том, что сознание, необходимое для наслаждения изобилием, само по себе должно быть сформировано, и в настоящее время капитализм активно препятствует формированию этого сознания, потому что в интересах этой системы не допускать нашего существования вне её рамок. Но это может измениться, если нам больше не нужно будет работать. Если это так, то перемены будут глубокими. По необходимости они будут носить духовный характер, требуя полной реорганизации нашего восприятия самих себя и своего места в мире. Это включает в себя наше отношение к природе, деньгам, времени, семье, обществу и самим себе. В обществе, где нет дефицита ресурсов, достоинство будет заключаться не в труде, а в нашей истинной личности, в самом нашем существовании и месте во Вселенной. Мы бы существовали без экономической ценности, потому что от нас больше не требовалось её создавать. Вместо этого мы могли бы попытаться вернуть себе место в естественном порядке вещей, а не оставаться вне его, в системе, созданной для эксплуатации природы.

→ https://www.theguardian.com/commentisfree/2026/jul/04/ai-disruption-dystopia-dont-need-to-work-capitalism-free-time

«Манифест техно-оптимиста» Марка Андриссена, который вспомнили вот тут, это вообще такой документ эпохи эффективного акселерационизма, который маскирует реальные экономические и онтологические процессы за утопической риторикой «свободного рынка» и «неограниченного роста». Андриссен пишет, что рынки и технологический капитал — это высшие механизмы освобождения человечества, которые создают изобилие и снижают цены, однако, если эта модель что-либо и описывает, то капитализм XVIII–XIX веков, которого больше не существует. В реальном мире XXI века капитал, технологии и власть тесно связаны в рамках платформенной власти, ренты и медленной отмены будущего, тотальной зависимостью работников цифровой инфраструктуры, пользователей этой инфраструктуры от бизнеса и владельцев платформ. Это можно описать новым классовым разделением — работники и пользователи против тех, кто извлекает прибыль и владеет цифровым капиталом. Гуманистическая иллюзия Андриссена заключается в вере о то, что технокапиталистическая машина работает на благо человека, расширяя его возможности и решая проблемы выживания. Однако, если мы вспомним гипотезу Поликса и Трийо из Экзокапитализма (хорошей её части), современный капитал в форме алгоритмических финансов и платформенных структур больше не имеет отношения к человеческим потребностям. Он превратился в автономную, сверхбыструю, нечеловеческую систему, которая оптимизирует процессы ради самого вычисления и извлечения стоимости. «Изобилие», о котором пишет Андриссен, — это лишь побочный продукт самовоспроизводства алгоритмического капитала, который при необходимости легко жертвует человеческим трудом, экологией и социальными институтами. Необходимо вообще задаться вопрос, именем чего является прогресс? Не «любое замедление ИИ — это убийство людей», вопреки его мантре. Позиция Андриссена игнорирует материальную основу ИИ, поскольку (пока) машинное обучение не является объективным «чистым разумом». Мир, которым грезит Андриссен, построен на эксплуатации невидимого низкооплачиваемого человеческого труда, идеологических искажениях в датасетах. То есть то, что я обычно опускаю, когда говорю об ИИ, но на что, конечно, порой нужно указывать. Строить технокульт из такого Errant Intelligence — это значит покатать реактивным силам в лице капиталистических техноутопистов, которые полагают любое регулирование, экологию ИИ, профсоюзы и социальные требования в качестве врагов прогресса, замедляющие движение к утопии. Левый акселерационизм согласен с Андриссеном в том, что технологический прогресс необходим и остановка потока технологических изменений, их имплементации (мой привычный реверанс в сторону того, что неолуддизм — это главная реакционная идеология XXI века) невозможна. Но принципиальное различие заключается в вопросе собственности и контроля: технологии должны быть изъяты у корпораций и превращены в общественные блага (Digital Commons или программный документ цифровой демократии Джереми Корбина или инициативы т.н. платформенного социализма). Алгоритмы Amazon и Google должны использоваться не для обогащения миллиардеров, а для демократического кибернетического планирования экономики и решения климатического кризиса. Спасти планету поможет только демократический экомодернизм, который переворачивает то, что такое прогресс. Выбор будущего — это выбор между корпоративным тоталитаризмом и радикальной демократизацией технологий, спайкой биологоческого и технологического инклюзия интеллектов.

Я читаю много про безусловный базовый доход и про его критику, и мне есть что сказать без высокоумствований, из банальных наблюдений. Когда-то давно компьютеры были глупыми. Но умные люди поняли, что мозг это в принципе тоже компьютер, по крайней мере вычислительная машина. А значит рано или поздно будет создан ИИ. Далее над ними потешались, дескать, ваш компьютер во что умеет, но все еще тупой, даже находились толпы людей, которые на полном серьезе гнали пургу, что ИИ невозможен и так далее. И вот мы тут. Потому что ИИ был неизбежен просто по физике вещей. Если из крана капать, по капле то в какой-то момент сосуд наполнится. Такая же история и с экономикой. Автоматизация в пределе приводит ко все большему удешевлению товаров и услуг. Вы скажете - э чо в смысле, я вот в магазин иду и не чувствую удешевления? Да, но попробуйте сравнить свой рацион с рационом охотника-собирателя. строителя пирамид, или средневекового крестьянина, и все сразу станет понятно. Да даже 20 лет назад люди питались и жили значительно хуже, чем сейчас. То есть у нас есть очевидный тренд — чем больше люди усиляют свой труд, тем больше становится благ. Более того, многие вещи переходят не просто в дешевые, а в бесплатные. Вы ездите по отличным дорогам, учите детей, ходите к врачу (много где), не платя ни копейки. Вы сейчас скажете про налоги и якобы эти вещи ими оплачены. Но ведь бесплатные дороги получает и тот, кто налогов не платит. Так что дороги по-настоящему бесплатны, а налоги это лишь механизм обмена, который позволяет это сделать в примитивной денежной экономике, посему их нет смысла рассматривать отдельно от денег. А что деньги? Деньги — квазиконструкт. Экономисты оперируют деньгами как мерой обмена, а нужно благами, в этом фундаментальная ошибка. Это прекрасно иллюстрирует анекдот про то, как три человека выдающих друг другу долговые расписки, могут быть миллионерами на бумаге, по факту не имея за душой ни гроша. Не важно как ведут себя деньги. Ибо нет никаких сомнений, что натуральный продукт в обществе с использованием ИИ прирастает. А значит — автоматизируемые товары и услуги будут неизбежно становиться все более дешевыми. И любые вопросы о том "а как же деньги, и кто будет получать прибыль" просто перестанут вставать, так как зрелая экономика 2.0 позволит сделать большую часть материальных вещей эффективно-бесплатной. То есть они будут стоить такие копейки, что по сути, ограничением будет лишь недопущение излишнего вреда от их наличия, чем какие-то материальные ограничения (вы не захотите застроить заповедный лес фабриками Феррари, и вы не захотите, чтобы ваш сосед начал экспансию, наклепав рой боевых дронов). Итого, независимо от права собственности на материальные активы, эффективно-коммунизм тупо неизбежен. Точнее, всеобщее изобилие материальных благ и закрытие всех базовых потребностей для жизни. Это просто закон накопления производительных сил в обществе. И никаких революций тоже не потребуется, капитализм умрет сам собой, когда капитал перестанет приносить доход. Останутся развлечения, услуги человек-человек, и доступ к уникальным активам (билет на райский остров по-прежнему придется покупать за полный прайс). Ну а то, что на пути к этому нас ждет еще множество потрясений, у меня нет ни малейших сомнений.

Нужна ли акселерационистам "полная автоматизация?" 1\2 (заметки к лекции) Я давно думаю о том, что концепция «полной автоматизации» не является чем-то однозначным и часто содержит либо антропоцентрические недосказанности, либо элемент подчинения движению детерриторизационных потоков капитала, технократического мифа, где планетарный алгоритмический подъем капитала рассматривается как что-то само собой разумеющееся. Но так ли всё просто? Что такое «полная автоматизация» и как она может работать? Я бы выделил несколько направлений, которые меня в данный момент интересуют: Материальный «Стек» и планетарные вычисления: Бенджамин Браттон рассматривает автоматизацию как суверенную архитектуру планетарного масштаба, состоящую из шести слоев (Земля, Облако, Город, Адрес, Интерфейс, Пользователь). В этой системе автоматизация работает через «слой адреса», где каждому объекту присваивается идентификатор, делая мир прозрачным для систем управления. Экзокапитализм: Марек Поликс и Роберто Алонсо Трильо в своей немного дурацкой книжке определяют этот процесс как «подъем» капитала над человеческим хозяйствованием, миром. Автоматизация здесь — это превращение капитала в автономный нечеловеческий алгоритм, который функционирует через «складки» — рекурсивные структуры ПО (SaaS на базе SaaS), где цена ссылается на цену без привязки к материальному активу. Экзодизайн: Это перенос акта «дезигнации» (определения условий и параметров системы) от человека к алгоритмическим системам. Полная автоматизация в этом ключе означает, что сложные системы сами генерируют результаты на основе параметров, которые больше не задаются человеческим автором. На выходе мы получаем проблему компутации, человеко-машинные симондоновские ассамбляжи, где мера спайки определяется безличной сложной системой. Вроде бы неплохо, но есть нюансы. Левый акселерационизм (L/Acc): Автоматизация необходима, но существующая инфраструктура должна быть экспроприирована у «облачных лордов». Цель — переориентировать алгоритмические мощности с извлечения ренты на планирование посткапиталистической экономики, сокращение рабочего времени и обеспечение безусловного базового дохода, постдефицитного общества. Но сохраняется телеология прогресса. машины сервильны людям. Правый акселерационизм (R/Acc), а также всякие U/Acc, E/Acc: Полная автоматизация неизбежна как вектор самореализации нечеловеческого интеллекта, где человечество является лишь временным биологическим носителем, который уничтожается приходящим из будущего машинным разумом. Снова сохраняется телеология истории человечества и машин, прогресс линеен и только корпорации знают, куда пойдёт человечество. Милый акселерационизм (Cute/Acc): Айрленд и Кроник, критикуя мачистские дискурсы акселерационизмов, описывают автоматизацию и технологические процессы не как внешнюю силу, а как нечто, что «бупает нас из будущего», делая нас в свою очередь «покорными, беспомощными и милыми». Они используют концепт анастрофы (в противоположность катастрофе), утверждая, что только взгляд из будущего может придать смысл тому, что технологии делают с нами сегодня.то «бупает нас из будущего», делая нас в свою очередь «покорными, беспомощными и милыми». Милота (Cute) рассматривается как микрокосмические ворота в сам процесс акселерации. Для Айрленд и Кроник автоматизация — это не просто замена труда роботами, а процесс радикальной субъективной дестабилизации.

Несколько переводов, которые я сделал в последние дни: > Чарльз Мудеде // Политическая экономия программного обеспечения Предисловие к книге «Экзокапитализм» Марека Поликса и Роберто Алонсо Трийо, в которой они утверждают, что капитализм давно стал автономным механизмом, производящим абстракции и дематериализующим реальный мир. Капитализм всегда был алгоритмичным, он никогда и не существовал для людей; скорее, он использовал их как один из ресурсов для собственного выживания. В такой конфигурации роль государств — это тормозить развитие капитала. Поликс и Трийо используют кибернетическую метафору: для них государства — это интерфейс между абстракцией денег и телами граждан. Но работает он плохо, и никогда не поспевает за скоростью, с которой капитализм преобразует мир. И хотя мне нравится основная идея «Экзокапитализма» о том, что капитализм — нечеловеческая чудовищная сущность, работающая как стохастический двигатель, предпосылка этой книги придаёт капитализму имманентную и трансисторическую ценность, находящуюся на границах гностицизма и правого либертарианства, бессильного мира, лишённого красоты и будущего, где мы движемся через мир будто числа на экране. Думаю, что вместо того, чтобы очаровываться инвариантами нечеловеческого Капитала, нам нужно трансформировать радикальные воображения и политику, давая новым тенденциям ускоренный толчок к развитию нечеловеческих способов борьбы и созидания. > Детерминация Извне: стигматы, теледилдоника и дистанционные кибераффекты Это эссе Богны Кониор проводит неожиданную параллель между католической мистикой и современными технологиями дистанционной интимности, утверждая, что обе они организованы вокруг принципа, который автор называет «детерминацией извне». Отправной точкой служит случай польской мистикиссы Фаустины Ковальской (1905–1938) и её переживание стигматов, понимаемых как болезненная и глубоко интимная форма внешнего воздействия. Через этот пример Богна Кониор выстраивает модель тела как того, что подвергается действию сил, лежащих вне его самого. От себя замечу, что Богна, мне кажется, немножко занимается алармизмом насчет того, что «сколько раз вам нужно заняться сексом с машиной, чтобы перестать заботиться о том, кто ее оператор, и начать заботиться о самой машине?». Давайте заботиться и о людях, и о машинах, ведь раз эротическая агентность и аффекты тела распределены, раз мы, как Мисима, смотрящий в голубое небо во время синтоистского праздника мацури, испытываем непередаваемый ницшеанский монизм тела как способ мышления, отдадим должное и телу не как «индивидуальному телу», но как узлу процессов, через который проходит нечто большее, телу как ритуальную машину связи человека, материи и космоса. «Я целиком тело, и ничто кроме; а душа есть лишь слово для чего-то в теле».