Что происходит в мозге во время трезвости Отказ от алкоголя связан с улучшениями показателей здоровья, тут спорить не с чем. Но у исследователей зависимости давно есть гипотеза: сама пауза перестраивает мозг так, что срыв потом становится вероятнее. Команда исследователей попробовала поймать эту перестройку с поличным. Сразу важное: работа на мышах. Ни людей, ни клинических выводов. Животным надолго дали свободный доступ к алкоголю, а потом принудительно его отняли. После паузы часть мышей начала пить так, как в норме не пьёт: в раствор добавляли хинин, делая его всё горше, а они всё равно тянулись к поилке. Это называют устойчивостью к отвращению — потребление продолжается вопреки неприятным последствиям. Причём горького алкоголя такие мыши выпивали больше, чем те, кого через принудительную паузу не проводили. Дальше учёные посмотрели на конкретную структуру — ядро ложа конечной полоски, BNST. Оно лежит глубоко, ближе к центру мозга, и его давно связывают с тревогой и подавленностью при алкогольной зависимости. Мышей после паузы возвращали в помещение, где раньше наливали. В поилке была чистая вода — животные всё равно пытались пить. В эти моменты BNST вспыхивало активностью. У тех, кто позже распробовал горький алкоголь, она оказалась больше чем вдвое выше, чем у мышей без принудительной паузы. Самое интересное в тайминге. Всплеск в BNST фиксировался ещё до того, как животным давали доступ к горькому раствору. Мозг подавал сигнал раньше, чем менялось поведение. Отсюда осторожная гипотеза: похожий маркер мог бы заранее указывать на людей с высоким риском срыва. Что пока неизвестно, так это почти всё остальное. Какую именно роль BNST играет, что разгоняет его активность, какие популяции нейронов за это отвечают. Если картина совпадёт, следующим шагом станет проверка такого скрининга в клинических испытаниях. @vselennayaplus

Землетрясение кончилось, а мозг всё ещё качается Толчок прошёл, приборы молчат, здание стоит — а вам кажется, что пол по-прежнему покачивается. Особенно вечером, когда легли и затихли. У этого есть название: фантомные сейсмические ощущения, или PES. Учёные из Стамбульского университета Медипол попробовали разобраться, почему одних накрывает сильнее, чем других. Дизайн исследования любопытный. Обычно такое изучают после катастроф, но там всё смешивается с горем, травмами и потерей жилья, и отделить одно от другого невозможно. Поэтому взяли неразрушительное событие: землетрясение магнитудой 6,2 у побережья Силиври в Мраморном море, 23 апреля 2025 года. В течение четырёх недель после толчка 157 человек от 18 до 65 лет подробно расспросили: где были, что делали, каким запомнили толчок, кружилась ли голова в первые сутки и продолжало ли «трясти» потом. Главным оказалось не сила толчка, а место, где человека застало. Те, кто был дома, особенно в одиночестве, набрали заметно больше баллов и по тревоге, и по шкале посттравматического стресса. Разрыв в цифрах впечатляющий: 48,7% «домашних» ощущали фантомные толчки несколько раз в день против 13,3% у тех, кто был на работе. Днями симптомы тянулись у 41% первой группы и лишь у 6,7% второй. Дом тут ни в чём не виноват. Объяснение авторов такое: дома человек чаще неподвижен и сосредоточен на собственных ощущениях, а вокруг мало внешних подсказок. Мозг ведь постоянно решает задачу «двигаюсь я или нет», сверяя сигналы вестибулярного аппарата, зрения и тела. В тихой комнате опорных точек не хватает, и он начинает принимать мелкие внутренние сигналы за продолжающееся покачивание. Отдельный парадокс: те, кто оценил толчок как слабый, страдали от PES не меньше. Авторы предполагают, что как раз неопределённость — землетрясение это было, скрип конструкций или афтершок? — держит человека в режиме постоянной перепроверки и тревожит сильнее, чем однозначно сильное событие. @vselennayaplus

Зуд от укуса комара или мошки — лютый биохимический прикол Комариный укус зудит не от самого укола хоботка, а от аллергической тревоги вокруг него. Расчёсывание даёт секунды облегчения, потому что лёгкая боль от ногтей перекрывает сигнал зуда в спинном мозге. Ловушка в том, что тем же движением вы усиливаете выброс гистамина и цитокинов, и раздражение возвращается сильнее прежнего. А дальше вступает совсем обидный механизм, где против вас работает собственный гормон счастья. В ответ на боль от расчёса мозг спускает вниз успокаивающую команду, и один из её гонцов серотонин. Он должен приглушить боль, но по дороге цепляет зудовую линию и выкручивает её громкость. Тот самый анальгетик тела попутно, но стабильно делает зуд сильнее. Узнаем, как разорвать эту петлю и почему до 90% воспаления от укуса мы создаём себе сами.

Сигнал последнего героя Что заставляет продолжать, когда усилие уже перевешивает награду? Учёные из Университета Нагои, похоже, нашли в мозге группу клеток, которая как раз про это. Речь про орексиновые нейроны. Живут они в гипоталамусе и известны в первую очередь как регуляторы сна и аппетита — потеря именно этих клеток связана с нарколепсией, при которой человека валит в сон днём и внезапно отпускает мышечный тонус. Нейронов немного, но отростки они рассылают почти по всему мозгу и влияют и на бодрость, и на обработку вознаграждения. Логика гипотезы простая. Чтобы дойти до трудной цели, мало не спать — мозг ещё должен решить, что игра стоит свеч. Значит, где-то должно быть звено между «я бодр» и «мне есть зачем». Как проверяли. Вывели генетически модифицированных крыс, чтобы целиться именно в орексиновые клетки. Дальше — прогрессивный тест на усилие: чтобы получить еду, крыса должна коснуться панели, и после каждой удачной попытки нужное число касаний растёт. В какой-то момент животное сдаётся. Эта точка отказа и есть мера мотивации. Результаты складываются в стройную картину. Когда орексиновые нейроны включали химически, крысы работали дольше и сдавались позже. Когда эти клетки избирательно повреждали — бросали раньше. Дальше активность отследили напрямую, оптоволоконной фотометрией. Клетки разгонялись, пока животное ждало награду, и затихали, когда еда приходила. Если ожидаемая награда не появлялась — активность держалась высокой. А главное: чем дороже обходилась еда, тем сильнее был ответ. То есть орексиновые нейроны отслеживают не только шанс получить награду, но и растущую цену. Подавление этих нейронов оптогенетикой чётко ломало упорство: крысы возились дольше и сдавались раньше. А вот обратный эксперимент не сработал — активность клеток удалось поднять искусственно, но работать больше обычного крысы не стали. Орексин необходим, чтобы мотивация держалась, но накрутить её сверх нормы через эти нейроны не выйдет. Без сигнала упорство рассыпается. Возможно, важнее не сила сигнала, а его тайминг и рисунок. @vselennayaplus

Ген, из-за которого наш мозг взрослеет мучительно долго У мыши иммунные клетки мозга созревают недели за три. У человека — от четырёх до восьми лет. Учёные из Института Цукермана Колумбийского университета показали, что за этой пропастью стоит ген, который есть только у нас. Сначала про клетки. Микроглия — самые многочисленные иммунные клетки мозга, на них приходится примерно 5–10% всех его клеток. Они отбиваются от вторжений, убирают повреждённые нейроны и, что важнее всего, помогают лепить нейронные цепи, пока мозг развивается. Именно микроглия участвует в решении, какие синапсы нейрон сохранит, а какие пойдут под нож. Она же способна сделать связи в цепочке более или менее отзывчивыми. Теперь про ген. Лаборатория Франка Поллё больше 15 лет копает SRGAP2 — один из нескольких десятков генов, продублировавшихся только у человека. Раньше выяснилось, что человеческие копии SRGAP2 увеличивают число синапсов и заставляют их созревать необычно медленно. Плата за медлительность щедрая: связи получаются прочнее и плотнее, а значит, нейрон лучше обрабатывает и хранит информацию. Новая работа показала, что дело не только в нейронах. Карлос Диас-Салазар обнаружил, что человеческих копий SRGAP2 в микроглии почти в десять раз больше, чем в самих нейронах. «Вопрос был такой: почему, чёрт возьми, этот ген так активен в микроглии?» — вспоминает Поллё. Эксперименты на мышах и человеческих клетках дали ответ: человеческие копии SRGAP2 растягивают развитие микроглии. Уберите ген — и клетка созревает заметно быстрее. Картина складывается такая. SRGAP2 держит нейроны и микроглию на одном расписании, и обе стороны неспешно взрослеют вместе. Благодаря этому микроглия успевает влиять на нейронные связи весь необычно долгий период формирования человеческого мозга. У биологов такое затянутое созревание называется неотенией, и её давно подозревают в связи с нашими когнитивными способностями. Что дальше: разобраться, каким именно образом SRGAP2 производит эту неотению. @vselennayaplus

С глаз идёт не вся картинка, а апдейты изменившихся точек. Там чуть сложнее, но общий принцип такой. Идёт это в зрительную кору, которая описывает всё это токенами и пускает дальше в мозг так, что доходят считанные байты в секунду. Вычислительная мощность зрительной коры огромная, но пропускная способность на выходе очень низкая. Да и сознание само по себе с трудом переваривает больше 20 байт в секунду. А откуда тогда целая картинка, которую мы якобы видим? А из матрицы! Мозг изначально создает внутреннюю модель окружающего мира и постоянно синхронизирует её с входящим зрительным сигналом. То есть мы что-то рисуем, а потом обновляем по изменениям. Примерно так же устроены все протоколы сжатия видео ) В 1999 доказали, что зрение — это не видеокамера. Верхние уровни мозга формируют предсказание о том, что должно быть на картинке, и спускают эту информацию вниз. Нижний уровень сравнивает с тем, что пришло от глаз. Если совпало — данные вверх не идут. Если не совпало — сигнал «Тут что-то неожиданное». Если бы мозг мог идеально предсказывать каждую деталь окружающего мира, наша зрительная кора бы полностью отключилась. Мы замечаем мир ровно в той степени, в которой он способен нас удивить. Ещё работа про то, что мозг — машина предсказаний. Там чуть уточнён протокол общения разных слоёв, и в основном верхний уровень просит нижний слой заткнуться и сфокусироваться на действительно важном. Следующие два вопроса — а чего мы тогда не забьёмся в уютную комнату деградировать на диване и есть еду человечью, полтора килограмма в день. Ответ — потому что для нас эволюционно нормально другое, всё же исследовать мир немного. Второй вопрос — шизофрения и бред. Если в мозгу ломается химический баланс, мозг начинает выкручивать громкость на случайный нейронный шум. В систему идет мощный сигнал ошибки из ниоткуда. Мозг не может его проигнорировать и пытается объяснить. Чтобы свести эту ошибку к минимуму, он выдумывает грандиозную модель мира (например, что за ним следят). Как только эта бредовая модель принята, она ложится в базу предсказаний. Мозг постоянно играет сам с собой в игру «а что, если?». Если на вопрос «а что, если я потрогаю это или обойду кругом?» мозг может выдать детальный прогноз, объект кажется реальным. Если прогноза нет — это, вероятно, глюк. Ещё гипотеза. Мозг заранее прогнозирует, как забьется ваше сердце или как изменится дыхание, когда вы возьмете в руки кружку. Если внутренние ощущения совпали с прогнозом, вы чувствуете: «Я существую, все по-настоящему». Если же прогнозы мозга размыты и не совпадают с реальностью, связь обрывается, и вы начинаете чувствовать себя как во сне. В мозге есть специальный участок (передняя островковая доля), которая сравнивает эмоции: что мы ожидали почувствовать и что почувствовали по факту. Если баланс сходится — мы живем полной жизнью. Там же рядом есть красивая гипотеза, что хроническая усталость — это когда сигналов много, и это как 50 задач с просроченным дедлайном — лучше нахер закрыть их и больше не видеть. Если люди привыкнут, что за вспышкой света идет писк, мозг начнет включать писк сам. Даже если в реальности наступила тишина. На МРТ видно, что когда люди говорят о несуществующем звуке, их слуховая кора и другие зоны мозга (островок, передняя поясная кора) активировались точно так же, как если бы им в уши действительно пустили реальный звуковой сигнал. Тут ещё один подход к тому, что же такое сознание — через принцип машины предсказаний. И пара работ про галюцинации на основе этой модели.

Человек глючный: мы живём на скорости 10 бит/с, слепозрение, стрим с глаза идёт пакетами с монтажом, как устроены прерывания у человека, чем больше всякой фигни происходит перед глазами, тем короче субъективное время, исполнительная и рабочая документация.

-- Вступайте в ряды Фурье! | Самые хитрые посты Как называется состояние, когда в твоей жизни все хорошо? Галлюцинация!

Учёные составили карту щекотки Наша непостоянная рубрика «Безумные эксперименты» пополнилась свежим исследованием. Двое нейробиологов из Университета Радбауд собрали 448 человек с тремя разными культурными бэкграундами: голландским, греческим и китайским. Каждый заполнял анкету про свой опыт щекотки, а потом закрашивал на компьютерной модели тела зоны, где ему щекотно. Затем то же самое — для боли и для приятных прикосновений, чтобы было с чем сравнивать. Результат: шея, подмышки, живот и ступни. Одинаково у всех, независимо от культуры. Причём сильнее всего щекотка бьёт по участкам, к которым в обычной жизни редко прикасаются. Опыт тоже оказался почти всеобщим — 98,4% участников кто-то когда-то щекотал, 95,8% щекотали сами. Казалось бы, очевидный результат. Но нет: прикосновения, которые мозг обрабатывает эмоционально, те же объятия — люди из разных культур считывают по-разному. У щекотки такого разброса не нашлось. Самое интересное — сравнение карт. Зоны щекотки не совпали ни с картой боли, ни с картой приятного касания. По словам первого автора работы, щекотка «похоже, представляет собственный класс — и физиологически, и психологически», а не побочный продукт других ощущений. Тут важно различать два разных явления. Гаргалезис — та самая щекотка от сильных повторяющихся нажатий, от которой смеются и извиваются. Книсмезис — лёгкое пёрышко по коже, смеха не вызывает. Её изучали активно, потому что она похожа на зуд, а зуд сопровождает кучу болезней. А вот гаргалезис, по словам нейробиолога Михаэля Брехта из Берлина, до сих пор остаётся «очень плохо понятым ощущением». Хотя явление куда древнее нас. Человекообразные обезьяны щекочут друг друга, крысы и сурикаты реагируют на щекотку от человека — значит, ощущение пережило миллионы лет эволюции. @vselennayaplus

"А почему в зрительном поле появляются какие то симметричные угловатые узоры , темно-фиолетовых оттенков, когда мы давим себе на глаза? Причем характерный размер возникающих "ячеек" меняется по определенной схеме, сначала крупные, потом помельче и тп(просьба не отвечать "давить на глаза вредно!!" Да все в курсе)" — спросил @cyberbiosec.

Во-первых, не надо прямо сейчас давить на глаза, чтобы посмотреть те же мультики. Лучше давайте вместе посмотрим научные работы! На деле нейроны сетчатки можно запустить механически. Давление на ткань вызывает разряды, а разряды нейронов для мозга — свет. Почему узоры: — Латеральное торможение — возбуждённая клетка гасит соседей, это интерференциональный узор. Это обычный фильтр для повышения контраста и выделения важной информации. Когда вас трогают за плечо, вам нужен только центр пальца например, а не все ощущения вокруг — они гасятся, и тап по вам происходит с понятными координатами, а не сразу облаком в виде отпечатка. Это же помогает лучшему пространственному разрешению, чтобы близкие датчики не перебивали друг друга — можно, например, отличать мелкие детали текстуры. — Сетчатка плоская и гнутая, а для мозга координаты преобразуются — круги становятся полосками. Решётки, соты, туннели, спирали — это константы формы Клювера, одни и те же при фосфенах (вспышках в глазах), мигрени, психоделиках и гипоксии. Во-вторых, не надо пробовать психоделики и другое. Это очень вредит вашему здоровью. Всё описано в работах! — Алкмеон Кротонский давил себе и окружающим на глаза около 530–470 до н. э. У него была гипотеза, что в глазу огонь, потому что если выписать знатного леща другому философу, то "при ударе он вырывается наружу". 2 тысячи лет так и думали, что глаз светится, только в 1741 доказали обратное. — Выяснили, что это точно механическое растяжение сетчатки. Остановка кровотока может отключить картинку, но не создаёт никакой новой с узорами. Доказали на кошках. Вторая. Разбираются разные галлюцинации с точки зрения математического распределения. У сетчатки радиальная симметрия, у коры — сдвиговая. У центра поля зрения преобразование почти совпадает с полярными координатами, а вдали от центра сводится к комплексному логарифму. Если пересчитать константы Клювера обратно на кору, то: — Туннель — вертикальные полосы; — Лучи из центра (воронка) — горизонтальные полосы; — Спираль — наклонные полосы; — Соты и паутина — прямые соты и паутинка. Тут добавили анестезию к списку того, что не надо делать с глазами. В работе добивают слой искажений и находят ещё пару закономерностей приведения мира к более естественному виду с точки зрения пользователя, что и ведёт к таким странным фильтрам при давлении. Галлюцинации создаются теми же контурами зрительной коры, которые в норме обнаруживают края и достраивают контуры. Если что, обработка такая: — Матрица точек с сетчатки едет в мозг. — Мозг хочет токенизацию, смыслы и сжатый поток данных. — В коре начинается сборка линий, контуров и углов, срабатывают всякие низкоуровневые детекторы. — Есть специальные детекторы линий, там нейроны собраны в вертикальные микроколонки (30–50 микрометров толщиной), проходящие через все слои коры. Нейроны внутри одной реагируют например, только на вертикальную линию, или только на линию под углом 45 градусов, или только на горизонтальную. Когда вы смотрите на вертикальную линию, активируется соответствующая колонка. Её возбуждающие нейроны посылают сигналы и на соседние ГАМК-интернейроны. Они подавляют детекцию похожих углов в пределах 10-20 градусов, чтобы не рисовать вам вторую линию. Край объекта надо видеть чётко, а не размытым или дрожащим — ну, знаете, как бывает при детекции объекта на видео, когда рамка вокруг него начинает дрожать. У нас детекция чуть получше. Побочку вы уже знаете. -- Вступайте в ряды Фурье! | Самые живучие посты Возраст рыбы можно определить по глазам. Чем они дальше от жопы, тем рыба старше.