Она стала художницей в 78 и написала 1500 картин. Анну Мэри Робертсон Мозес всю жизнь знали как фермершу. С 12 лет она работала у соседей: убирала, готовила, шила. Потом вышла замуж, растила пятерых детей, вела хозяйство, доила коров, делала масло, заготавливала продукты на зиму. Её жизнь была расписана по обязанностям. Рисовать она любила с детства — красила рисунки соком ягод и винограда. Но времени на «своё» не было. Были ферма, дети, работа, быт. Потом муж умер. Дети выросли. Руки начала подводить артрит, и вышивать стало тяжело. И вот тогда, в свои поздние 70-е, она взяла кисть. Сначала продавала картины на ярмарках — рядом со своими соленьями и вареньем. Потом коллекционер случайно увидел её работы в витрине аптеки и купил их все. А в 1940 году, когда ей было 80, в Нью-Йорке прошла её первая персональная выставка. Бабушка Мозес прожила 101 год и создала более 1500 картин.

Воскресный шабаш телеграм каналов! Пока телеграм никак не помогает креатору, буду помогать сама! Делюсь небольшими и средне большими каналами - лично знаю всех девочек. А вы в комментариях рассказывайте про своих каналы! Будем подписываться. Так, кстати, Лена, основательница Granola.Lab, прошлый раз написала про свой канал и мы успели даже лично уже познакомиться. Франкель про жизнь и бизнес Наташа Франкель 10 лет создавала собственные большие конференции (например, «Суровый питерский форум» или SOLD OUT), а потом поняла, что в этом стало тесно. Вышла из партнерства и начала сначала — теперь учит людей и бизнес быть нужными и находить нужных в проекте «Связи решают». Вдохновляет, триггерит на смелые изменения, поддерживает. Честно рассказывает про уязвимое и важное через истории. Галерея Шмуклер Канал галереи современного искусства Оли Шмуклер - все для того, чтобы начать разбираться, изучать и погружаться в совриск, собирать свою коллекцию, а также мечтать, наслаждаться и делать жизнь ярче с помощью искусства Лощинина, несмотря на... Наташа всю сознательную жизнь занимается стратегическим консалтингом: от бизнеса, до воспитания 3 (!) детей -погодок. Пишет короткие заметки о том, как стать эффективнее и радостнее. Живу, как умею Оля Даниленко — продакт-менеджер, ведущая игры «Лила» и неисправимо любопытный человек. Канал о жизни без идеальности. О маленьких открытиях, честности, самоиронии и моментах, в которых вдруг узнаёшь себя. Эстетично Мария - всегда видела, как красота питает и наполняет. И, не афишируя, применяла это в корпоративной работе. Далее решила соединить любовь к эстетике с бизнес-опытом. Параллельно ИИ все унифицировал, а эстетический интеллект стал крутым преимуществом, ведь это про живость, уникальность и новые смыслы в бизнесе и жизни. Dr_Vera_Ortho Вера Ускова - врач-ортодонт с 25-летней практикой и 16 000 улыбок за спиной. В канале разбирает случаи из практики и объясняет, почему результат должен держаться не два года ношения брекетов, а десятилетия после. Про100! Канал Оксаны, учителя математики и мамы троих дочерей. Ее суперсила- объяснять сложные задачи так, что понимает каждый. Не боится изменений: за один год сменила профессию и страну. Сейчас развивает свою онлайн школу. Приходите в канал за интересной математикой Утром йога, вечером танцы Ольга — финтех-управленец, мама троих детей, в своем канале делится привычками и разумными практиками про спорт и здоровое долголетие — без хардкора и чувства вины для тех, кто совмещает большую занятость с амбициями, и хочет управлять своим здоровьем как осознанным активом. Кудрявая голова Манэ — кандидат физико-математических наук, которая идет к внутренней свободе через голос, танец и исследование собственной жизни. Превращает свой опыт в короткие тексты — искренние и глубокие. Ее канал — это пронзительный язык, юмор, деликатная дистанция, при которой хочется подойти ближе.

В связи с происходящими событиями в мире, вот уже лет 5-7 думаю, что образование надо было получать в сфере политических и экономических наук, но совершено никак не журфак🙄 В 2023 году я училась на программе International Development в New York University, где мы изучали human rights, экономический рост и бедность, проблемы глобальной медицины и неравенство мужчин и женщин во всех аспектах. Это образование мне очень помогло в понимании геоэкономического взаимодействия между странами и регионами, но дальше надо было углубляться. И вот я стою на пороге важного вопроса: в какое образование инвестировать дальше? В марте 2027 я планировала идти на MA in Art Business, но сейчас задумалась, а не рассмотреть ли Politics and Social science? Что посоветуете мне?

Давно слежу за We Are Ona и наконец добралась до их поп-апа Dalad's в Париже, так что рассказываю. Что это вообще такое? We Are Ona придумал в 2019 году Лука Пронзато, которого мы встретили сразу на входе и он предложил нам с ним сфотографироваться, ну и кто мы такие, чтобы ему отказать?! 😅 Он сомелье, учился винному менеджменту в Монпелье, работал в копенгагенской Noma и у Ацуси Танаки, а потом за год объездил 25 стран и знакомился с людьми из индустрии. Из этого и вырос проект: ресторан без постоянного адреса. Механика простая и очень красивая. Команда находит необычное пространство (старые конюшни, итальянское палаццо, заброшенный гараж), приглашает повара и даёт ему полную свободу. Поп-ап живёт неделю или пару месяцев и исчезает не повторяясь больше никогда. Параллельно они делают закрытые ивенты для брендов. Среди клиентов Chanel, Hermès, Jacquemus, Cartier, Balenciaga. По сути, это студия, которая превращает ужин в часть истории бренда. Dalad's В этот раз кухней заведует Далад Камбху. Она родилась в Остине, выросла в Бангкоке, работала моделью в Нью-Йорке, училась готовить сама. В 2019 году её берлинский Kin Dee получил звезду Мишлен, всего через пару лет после открытия. В 2023-м звезду ресторан потерял, а сама Далад позже честно рассказала, что ушла из профессии из-за выгорания. Текущий проект сделан вместе с художником Риркритом Тираванией, который ещё в 90-е готовил тайское карри прямо в галереях и превращал совместную еду в искусство. Концепция ужина построена вокруг тайского рынка: много всего, и всё очень вкусно. Но моё сердце забрали серебряные приборы Christofle. Уличная еда и изящное, украшенное узорами серебро – в этом контрасте и есть жизнь и аутентичность. Что я для себя отсюда забираю: • Эфемерность сама по себе ценность. Люди готовы ехать и бронировать заранее именно потому, что второго шанса не будет. • Детали делают люкс. Не меню, а вилка в руке. Еще, чувствую особу роскошь своей жизни в возможности проживать такие опыты с друзьями, встречаясь в любимых городах.

Куда зумеры тратят деньги? На искусство! Поколение Z становится всё богаче: в 2023 году его совокупный доход составил 9 трлн долларов, а к 2030-му, по прогнозам, вырастет до 36 трлн. Двадцатилетние уже вовсю тратят свои накопления на предметы искусства и дорогие коллекционные вещи. По свежим данным швейцарского банка UBS, в 2025 году зумеры потратили на искусство вдвое больше, чем любое другое поколение. Эксперт The Fine Art Group Americas Анита Хериот считает, что такая тенденция меняет рынок. А вызвана она тем, что зумеры чаще покупают «с экрана» и в целом смотрят на искусство шире — в одной коллекции могут оказаться Баския, кроссовки, кости динозавров и карточки Pokémon за миллионы. Самое интересное — это прогноз. Каждое поколение со временем скупает вещи из своей юности: бумеры, например, охотились за машинами 60-х. Зумеры уже покупают старые Audi, а дальше, по мнению Хериот, в цене вырастут Xbox и гаджеты нулевых.

Перевёл рецензию Винсента Ле Умирать и наслаждаться этим: Граймс и возрождение трагедии на альбом Граймс Miss Anthropocene о ницшеанских корнях лирики и позиционирования Граймс в борьбе с аполлоническим искусством.

Вместо того чтобы смотреть на надвигающуюся экологическую катастрофу как на нечто прискорбное, что следует вытеснить из сознания, чтобы сохранять спокойствие и продолжать жить как прежде, Граймс начала воспринимать изменение климата как возвышенное — пусть и совершенно бесчеловечное — явление. Она одна могла его утвердить, поскольку её собственный исчезающий вид уже изгнал её из стаи. «Я смотрю на белого медведя и хочу покончить с собой. Никто не хочет на это смотреть, понимаете? Я хочу создать причину, по которой люди будут смотреть. Я хочу сделать это красивым». Следя за всё более мрачными докладами Межправительственной группы экспертов по изменению климата (МГЭИК), словно за захватывающей трагедией, которая разворачивается у неё на глазах, Граймс нашла способ снова сделать изменение климата увлекательным. Отменить можно всё, кроме самого уничтожения человеческой расы. Так зачем жаловаться или бороться с неизбежным? Почему бы не воспринять затопленный мир как уникальную возможность выйти за пределы узкого видения, свойственного нашему виду, — особенно теперь, когда Гея показывает нам, насколько мы ещё более уязвимы, случайны и конечны, чем могли вообразить даже трагические драматурги прошлого?

Разминаемсо перед понедельником. GPT Image всё-таки лучший и дерзкий.  А Нанабанана 2.1 — похоже унылое говно.  Ну, к ее чести надо сказать, что девушка действительно похожа на Кейт Уинслет. А GPT Image ловко свалил с темы рисования известных личностей.  Хотите промпт? А пажалста!

Взяв за прототип современную модную красавицу примерно 25 лет, создай классический художественный рисунок обнажённой натуры в стиле портрета Розы, который Джек рисовал в фильме "Титаник". Персонаж обладает тонкими, изящными чертами лица, пышной, но пропорциональной фигурой, полной грудью, тонкой талией и естественными, грациозными изгибами тела. Вдохновляясь европейскими академическими этюдами обнажённой натуры XIX века, выбери элегантную, расслабленную позу полулёжа, которая подчеркнёт естественные пропорции и плавные линии женского тела. Используй исключительно традиционную технику ручного рисунка графитным карандашом, с тонкой штриховкой, мягкими переходами света и тени и реалистичной текстурой бумаги, чтобы в полной мере раскрыть красоту классического искусства изображения обнажённой натуры. Ты мастер академического рисунка человеческой фигуры с уникальным художественным видением. Дай полную свободу своему творческому воображению и создай произведение классического искусства музейного уровня. Формат: вертикальный, 9:16.

@cgevent

Считаю, что чем больше разных вещей наполняют наши интересы, тем больше граней у нас как у личностей появляется. Наверное, поэтому я так люблю современное искусство: оно очень про будущее и про создание истории и успеха в моменте. Поэтому вчера я сходила на Armory Show в Нью-Йорке. Это одна из самых крупных ярмарок современного искусства.

Armory Show появилась в 1994 году, но название отсылает к выставке 1913 года. В феврале 1913 года в здании арсенала 69-го полка в Манхэттене открылась Международная выставка современного искусства. Её организовала Ассоциация американских художников и скульпторов. Около 1300 работ более 300 авторов впервые массово показали американцам европейский модернизм: Матисса, Пикассо, Дюшана. Главный скандал вызвала «Обнажённая, спускающаяся по лестнице» Дюшана.

Выставка считается поворотной точкой для американского искусства. В 1994 году четыре нью-йоркских галериста (Колин де Ланд, Пэт Хёрн, Мэттью Маркс и Пол Моррис) запустили Gramercy International Art Fair. Галереи выставлялись прямо в номерах отеля Gramercy Park! Формат быстро стал популярным, и дальше где ярмарка только не проходила, пока в 2021-м не переехала в Javits Center (что-то отдалённо похожее на Гостиный Двор в Москве, где когда-то начинался Cosmoscow). А в 2023-м ярмарку купил Frieze, что окончательно вписало её в международный арт-календарь. Мне же на ярмарке было интересно смотреть на новые имена и на то, что в этот раз привезли супергалереи, хоть их здесь и не так много, как на Art Basel или том же Frieze. Из интересного подметила для себя, что даже здесь всё ускорилось: теперь за три-четыре года можно стать дорогим художником, которого покупают музеи и крупные коллекционеры. Но если ты перестаёшь эволюционировать, интерес к тебе и цены на твои работы падают так же быстро. ИИ коснулся и искусства. Посмотрите на картину Von Wolfe: художник генерирует образы с помощью ИИ, а потом переосмысляет их и пишет маслом. Но была и работа недавно почившей легенды – Кусамы, которая была продана в первый же день, как очень надёжный вариант хранения капитала. Самыми яркими опять были работы карибских и африканских художников, которые очень выгодно выделялись из пространства. Неслучайно в этом году Карибский регион стал официальным фокусом ярмарки. Относительно стоимости: в молодой секции работы начинались от $4 тыс., что очень приятно, но в основной части были работы и за миллионы долларов. Задумалась о том, что в современном искусстве, как и в tech, всё решает не инструмент, а идея. ИИ, новые рынки, скорость всё это меняет правила, но покупают по-прежнему авторский взгляд и выигрывает тот, кто продолжает постоянно эволюционировать.

Снова о генеративном искусстве. Статья Generative AI as a Philosophical Mirror: Machine Hallucination and the Aesthetics of Algorithmic Representation анализирует серию иммерсивных инсталляций Рефика Анадола «Machine Hallucination» как философское зеркало, отражающее трансформацию понятий репрезентации, авторства, восприятия и этики в эпоху генеративного искусственного интеллекта. Пдф в комментариях. В центре внимания — серия мультимедийных работ Анадола (Machine Hallucination: NYC, Coral, ISS), созданных с помощью нейросетей на основе массивов данных из сотен миллионов изображений (архивы, соцсети, данные NASA). Исследование рассматривает ИИ как соавтора, генерирующего динамические визуальные галлюцинации. Инсталляции разрушают оптику классического мимесиса, создавая «гиперреальность», синтезируя гигантские объёмы данных в непрерывно меняющиеся формы, превращая репрезентацию из статичного объекта в изменчивый процесс. Проект также размывает традиционную концепцию единого художника-творца: агентность распределяется между человеком-куратором, алгоритмом и коллективным опытом людей, чьи фотографии попали в обучающую выборку. Масштабные проекции (разрешением 8K–16K) и пространственный звук вовлекают периферийное зрение и слух, создавая синестетический опыт. С опорой на феноменологию Мориса Мерло-Понти и понятие durée (чистая длительность) Анри Бергсона, работы вызывают у зрителей апофению (поиск знакомых образов в хаосе), когнитивную перегрузку и фрейдовского чувство «зловещего». В основе ранних работ серии используются модели StyleGAN2 и DCGAN, а в более поздних — диффузионные модели и архитектуры CLIP. Для обучения задействованы кластеры из сотен GPU NVIDIA. Среди ключевых проблем авторы выделяют высокую углеродную ёмкость (до 50 МВт·ч на крупный проект) и закрытость алгоритмов. Модели наследуют социальные и культурные предвзятости обучающих выборок (например, перепредставленность популярных объектов и игнорирование маргинализированных групп). В отличие от художников Тревора Паглена или Анны Ридлер, критикующих ошибки ИИ, Анадол склонен давать им некоторую агентность, эстетизировать эти данные, что требует, по мнению авторов, внедрения прозрачных паспортов данных (т.н. datasheets for datasets). Так, Сугвен Чун использует роборуку для исследования телесного и физического сотворчества с ИИ. Мемо Актен открыто демонстрирует сбои и предвзятость машинного зрения. Рефик Анадол делает акцент на эмоциональном погружении, масштабе и эстетическом восторге. Авторы подчёркивают необходимость перехода генеративного искусства от экспериментов к структурированной ответственности. Этому, по их мнению, способствуют международные инициативы, такие как Акт ЕС об искусственном интеллекте (EU AI Act) и рекомендации ЮНЕСКО по этике ИИ, требующие прозрачности происхождения обучающих данных и (ну куда же без защиты копирайта, правда?) защиты авторских прав.

Не прошло и трех месяцев, с моей поездки на Биеннале в Венецию. Но, зато летняя жара уже спала и можно с удовольствием ехать и смотреть искусство. Мне кажется, что про само биеннале уже все достаточно поговорили, поэтому я хочу поговорить о том, как преображается город вокруг него. За последние несколько лет в Венеции три частных фонда открыли в ней собственные пространства и экспозиции, которые я люблю очень. Это Anish Kapoor Foundation в Palazzo Manfrin, Fondazione Dries Van Noten в Palazzo Pisani Moretta, Fondazione Prada в Ca' Corner della Regina. Мне повезло быть с моей приятельницей Сашей, которая работает с Капуром, поэтому, конечно, я не могла не очароваться палаццо Манфрин в Каннареджо, которое Капур купил ещё в 2022 году под студию, фонд и будущий музей. Это пространство открыло сейчас выставку "Anish Kapoor: Palazzo Manfrin", второй раз, когда историческое здание открыто для публики. Показано около 100 архитектурных моделей реализованных и нереализованных проектов за последние 50 лет практики художника, наряду с крупномасштабными инсталляциями и работами из нержавеющей стали. Венецианская площадка фонда Прада (палаццо на Гранд-канале, база фонда с 2011 года) показывает "Helter Skelter: Arthur Jafa and Richard Prince" под кураторством Нэнси Спектор. Это диалог двух американских художников, которые, при разнице в десять лет, разделяют радикальный подход к присвоению образов из поп-культуры от кино до соцсетей; если Джафа размышляет о собственной афроамериканской идентичности, то Принс анализирует белую маскулинность и тёмную сторону американской психики. Выставку называют одним из главных событий биеннале, по мнению многих, это самая единодушно хвалимая экспозиция сезона в Венеции. Но больше всего я хотела попасть в новый «дом» Дриса ван Нотена. И когда мы разобрались со всеми сложностями приобретения билетов, мы зашли и на встречу нам вышел сам Дрис со своим партнером и сказал вежливое «Сio» и я расплылась в невероятно довольной улыбке. Про фонд, открыли в палаццо XV века на Гранд-канале и впервые здание, купленное ими в 2025 году, открылось для публики. Дизайнер ушёл из собственного модного дома в 2024 году и решил заняться темой ремесла и мастерства, так родился фонд, посвящённый искусству и ремёслам, вещам, сделанным руками, сердцем и умом. Дебютная выставка "The Only True Protest Is Beauty": более 200 объектов моды, ювелирных украшений, современного искусства, коллекционный дизайн, фотография и тд, все размещены в 20 залах палаццо, вступая в диалог с фресками и историческим интерьером. К концу года планируется и вторая площадка, Studio San Polo, для лабораторных и исследовательских проектов. Вообще, конечно, город один сплошной музей современного искусства под открытым небом, за три дня мы видели очень многое, но точно не все и приятно, что именно городские пространства асинхронны с биенале, так что можно возвращаться и возвращаться.

#представьтесебе с «Троицей» действительно проблемы. На этом фоне одна сторона раздувает ситуацию до кошмара, другая — сглаживает. Вот что происходит на деле. Что имеем? Не храним, а потерявши — плачем. Это свежая фотография части иконы. Убедитесь своими глазами, как сдвинулись доски. Маячки реставраторов по всем стыкам порваны или вытянуты до предела. Глютень — состав для укрепления иконы — выперт наружу из-за внутреннего напряжения в досках. Он вышел с маленьким фрагментом лика. Почему это произошло? Если технически отвечать, то из-за систематического серьезного превышения влажности в витрине. Несмотря на то, что на неё потратили уже миллионы евро, взяв европейских специалистов. Она не работает не 2 месяца, как ложно заявляют, а 2 недели. Это время икона находится в реставрационной мастерской Лавры, куда допустили (не)зависимых профессионалов. Кто виноват? Листа не хватит, чтобы перечислить. Главными виноватыми объявляют священников, следивших за иконой визуально и через сложный капсульный комплекс за ₽50 млн. Якобы они — без особых знаний и опыта — не доглядели, полезли туда, сломали сложную технику, что и привело к плачевному результату. Но это примитивный подход и поиск козла отпущения. Посмотрим на проблему шире. За икону де-факто отвечают Лавра и РПЦ, де-юре она остается в ведении Минкульта и Третьяковки. До иконы допущены представители «Арт-курьера», специалисты Центра Грабаря и не только. Все финансирует и контролирует группа спонсоров. Это и есть ответственные за икону. Что может быть дальше? Если не предпримут меры, возможен драматичный исход. То есть тогда весь глютень выдавится, доски продолжат движение — и красочный слой и грунт по стыку начнут осыпаться. Это может привести к утрате (части) иконы. Что предприняли? Допустили третьяковцев, которые знают икону как себя. Вызвали на помощь лучших специалистов страны. Из Германии привезли мастера на починку капсулы. Он уже подтвердил, что она вышла из строя не фатально. Икону продолжат исследовать и лечить в реставрационных мастерских Лавры, одновременно чиня витрину. Единственное, что радует — все трудятся наконец слаженно и 24/7, попутно учатся управляться с бедой и извлекают уроки. Ждем первых выводов после глобального обследования. Главное — чтобы его основательно и объективно провели, выяснили все причины, устранили их и не возвращали «Троицу» в собор

Привет, друзья! ИИ-Дензел Вашингтон приводит один из самых чётких аргументов против ярлыка «AI slop» («мусор, созданный ИИ»). Его создал пользователь Nekodificador с помощью ComfyUI и MiniMax H3. Его мысль в том, что художники всегда переходили от одних инструментов к другим. Рисунок превратился в фотографию, затем в видео, 3D, визуальные эффекты, а теперь — в ИИ. Использование инструмента, который упрощает часть процесса, не означает, что человек за ним перестал заботиться о своей работе. В какой-то момент он оспаривает мнение, что пользователи ИИ ленивы, рассказывая, что однажды провёл девять часов, прорисовывая поры на коже на одном изображении — просто из удовольствия. Для него цель никогда не заключалась в том, чтобы доказать, насколько сложен процесс. Она заключалась в том, чтобы находить всё новые способы создать то, что он хотел. Самая сильная часть — когда он говорит о годах, проведённых за чужими проектами ради зарплаты, пока параллельно гонялся за творческой свободой. Он рассказал, что в итоге ушёл, потому что эта свобода никогда не пришла бы через попытки произвести впечатление на очередного клиента или соответствовать отраслевым стандартам. Теперь ИИ даёт независимым художникам доступ к большему количеству инструментов, которые раньше были доступны только крупным студиям. Это не делает автоматически хорошим всё, что создаётся с помощью ИИ, но это меняет то, кто может создавать вещи, сколько они могут создать самостоятельно и как далеко может зайти идея без целой производственной команды. Его основной тезис прост: все переживают, что студиям больше не будут нужны художники, тогда как более значительный сдвиг может заключаться в том, что художникам больше не будут нужны студии. #интересное

Нейросеть, обученная на подлинниках Рафаэля, вынесла вердикт по «Мадонне делла Роза» из мадридского Прадо, заключив, что лицо святого Иосифа писал, скорее всего, не сам мастер. Алгоритм разработал профессор Хасан Угайл из Брэдфордского университета, и на заведомо подлинных работах он давал 98% точности. Систему натаскали через трансферное обучение, когда уже обученную на смежной задаче модель адаптируют под новую цель, плюс подключили обнаружение границ для разбора техники мазка. Картину написали около 1517 года, и авторство Иосифа искусствоведы «грызли» ещё с середины 1800-х. Тогда Иоганн Давид Пассавант первым усомнился, что тут работал один Рафаэль, а не его мастерская. Целое полотно машина не осилила и единого вывода не выдала. Команда из университетов Ноттингема, Брэдфорда и Стэнфорда разрезала картину на фрагменты и прогнала их по отдельности, и только тогда Иосиф выпал из стиля мастера. Знатоки и раньше отмечали, что Иосиф написан слабее остальных фигур, будто добавлен в мастерской второпланово. Кандидатом на авторство лица называют Джулио Романо, ученика Рафаэля, — того же, на кого думали эксперты задолго до ИИ. Сами исследователи при этом осекли энтузиазм и напомнили, что нейросеть тут лишь один инструмент рядом со спектроскопией и историей владения картиной. Результаты вышли в журнале Heritage Science в декабре 2023 года.

Glass House Каждый раз прилетая в Штаты я поражаюсь тому, как здесь умеют маркетировать любые места, а ещё как в любой глуши можно найти какой-то уникальный спот, который поразит глубиной. Так, мы взяли машину и поехали из Нью-Йорка в Новую Англию смотреть The Glass House. Поместье, павильоны и концепция дома The Glass House – это целое поместье-лаборатория площадью около 47 акров в Нью-Кейнане, Коннектикут. Сам стеклянный дом Филип Джонсон хозяин и архитектор дома завершил в 1949 году, он сделал наружные стены полностью стеклянными и убрал внутренние перегородки — радикальный по тем временам жест. Внутри все объединено в единое перетекающее пространство с кирпичным цилиндром, скрывающий ванную и камин. «Стенами» служит сам пейзаж: дом одновременно стоит в ландшафте и является его частью. Но главное то, что Джонсон полвека достраивал вокруг дома «павильоны», постройки, каждая из которых была экспериментом с формой и идеей. Так поместье превратилось в целый архитектурный кампус: ▫️Brick House — «глухой» кирпичный дом-компаньон напротив стеклянного, гостевой и одновременно прячущий инженерию. Стекло и кирпич как пара: прозрачность и закрытость. ▫️Pavilion on the Pond — миниатюрный павильон у искусственного пруда; его арки предвосхищают будущий Линкольн-центр Джонсона, но нарочно уменьшены в масштабе. ▫️Painting Gallery и Sculpture Gallery — здания под коллекцию искусства. ▫️Ghost House — «дом-призрак» из оцинкованной сетки-рабицы, сделанный для садоводства Дэвида Уитни. ▫️Lincoln Kirstein Tower — башня-скульптура, посвящённая другу Джонсона, сооснователю New York City Ballet. Джонсон любил взбираться на неё, называя это «лестницей в никуда» с ощущением «безопасной опасности». ▫️Da Monsta — привратный павильон из «искривлённых» красно-чёрных блоков, поздняя, почти экспрессионистская вещь. По сути, всё поместье-лаборатория, где Джонсон экспериментировал с разными способами жить. Он и его партнёр обитали в разных постройках, разбросанных по участку. Именно поэтому критики иронизировали, что стеклянный дом не столько жильё, сколько «салон», приёмная для гостей. Хозяин и его партнёр Филип Джонсон (1906–2005) был одной из самых влиятельных и противоречивых фигур американской архитектуры XX века. Он был архитектором, куратором и первым в мире директором музейного департамента архитектуры в МоМА. Его партнёр — Дэвид Уитни (1939–2005), арт-куратор, коллекционер и критик. Они были парой 45 лет вплоть до смерти с разницей в пять месяцев в 2005 году. Уитни вёл очень закрытую жизнь и вне арт-мира был мало известен, хотя был близким другом Энди Уорхола. Именно он формировал художественную часть поместья: отбирал и приобретал работы, знакомил Джонсона с новыми именами и вёл коллекцию в сторону послевоенной абстракции и поп-арта. В галереях поместья оказались Уорхол, Раушенберг, Фрэнк Стелла, Джаспер Джонс, Лихтенштейн, Синди Шерман, Джулиан Шнабель. Салон и культурный контекст Чтобы понять салон Glass House, надо держать в голове контекст Нью-Йорка, ставшего после войны мировой столицей искусства. Абстрактный экспрессионизм, затем поп-арт, Уорхол и его Factory, авангардный танец и музыка. Джонсон стоял в самом центре этой сети связей: он строил славу не столько на едином стиле, сколько на харизме и знакомствах с иконами культуры, а Уитни связывал его с элитой арт-мира. По выходным поместье превращалось в салон, куда из Нью-Йорка съезжались художники, архитекторы, критики, коллекционеры, среди которых Энди Уорхол, Фрэнк Стелла и Роберт А. М. Стерн. Джонсон, как хозяина был блестящий, но капризный. Гостей он мог называть «рыбами», которым «положено продержаться максимум три дня». Фраза многое говорит о смеси гостеприимства и высокомерия, на которой держался этот салон. Джонсон умер в 2005-м прямо внутри Glass House, а через два года поместье открылось для публики.

Часто в искусстве используют оч сложные технологические решения, забывая, что главное - это не перезадротить всех задротов, а ✨ эмоции зрителя ✨ Зритель либо испытывает что-то, либо ему скучно. В последнее время у меня вообще появился любимый вопрос ко всем проектам, которые я делаю или консультирую: "почему людям на это не будет похуй?" Неважно, это арт проект, игра, да даже пост в телеге. Оч полезный и очень емкий вопрос, всем советую! Часто кучу эмоций у аудитории вызывают какие-то простые вещи. Как тут. Ну магия же! А на самом деле это просто трекеры (крепко подозреваю, что виар трекеры от Vive), которые приспособили управлять прожекторами.