Как работать с внутренним ощущением, что я не такой, как нужно? Спросили меня несколько раз в разных каналах после выхода этого ролика. Поделюсь одним неочевидным инструментом. Следить за критикой себя и особенно критикой других и уменьшать ее. Я помню, когда первый раз стала замечать, какими словами я разговариваю внутри сама с собой, я ужаснулась. Это было очень, очень, очень зло. Прямо зло. Я десятки раз на дню обыденно и как норму говорила себе, что я тупая, никчемная, облажалась, дура, толстая … и что похуже. Потом я стала замечать, как часто вслух тоже в разговорах я могу себя ругать. Потом как часто я критична к другим - если не в лицо (я довольно сдержана), то про себя. Одно в них не так, другое, здесь они не справились, здесь не доделали, там ленивые, тут глупые… и что похуже. И это была та же мелодия. По звучанию и источнику - абсолютно та же. И я стала учиться быть к себе добрее в словах. Просто учиться. Заменять на синонимы помягче, говорить пореже, замечать другие стороны, не только критичные… И в том числе я стала запрещать себе критиковать других людей вслух при других людях (не всегда выходит, вот сегодня, кстати, не вышло, и мне было потом не очень внутри). Не потому что про других людей говорить плохо или я хочу быть такой поддерживающей! Нет. Просто сначала мой голос ругает соседа, а потом он же бьет меня саму по голове, и мне страшно начинать новое, пробовать смелое и жить более широкую жизнь. …. И знаете, оно работает со временем. Не сразу, не всегда, никогда на 100%, но в какой-то момент я посмотрела назад и вижу, что у меня сейчас другая жизнь. И этой направленной на себя внутри злобы уже нет. Какой-то фон ее есть, конечно, но самой злобы нет. И это намного более счастливая жизнь.

Тема, которая меня по-настоящему бомбит: соцсети. Мы все очень умные и постоянно говорим «соцсети - зло», но это уже так приелось и стало каким-то мемом, что мы забыли, что зло - это прям вот реально ЗЛО. Штука, которая может разрушить твою жизнь... Только очень медленно и деликатно. Ты даже не заметишь. Раньше, чтобы притупить боль и тревогу, нужно было хотя бы подбухнуть или съесть несколько шоколадок... В общем, всегда было какое-то небольшое наказание за бегство, будь то похмелье или тяжесть. Теперь достаточно одного свайпа... Неприятный разговор, стрессовый звонок, дурная мысль... И уже сам не заметил, как сидишь в инсте и по капельке ацетоном в мозг свайпаешь, пока переживание не «рассосется». Только вот оно не рассасывается, а аккумулируется. И тревожности станет только больше. Поговорили об этом с Даней в прошлом выпуске. Важный нюанс, который мы разобрали: зло не соцсети сами по себе, а паттерн потребления. Выпить бокал вина за красивым ужином - ради бога. Пить каждый вечер, чтобы снять напряжение - алкоголизм. С соцсетями то же самое. Но чтобы не только ныть, вот мой личный опыт, как я сделал так, чтобы соцсетей стало меньше: На телефоне я просто удалил все приложения. На ноуте я использую app Cold Turkey. Там много вариантов блокировок. Я выбрал самый веселый. Сайт откроется, но только после того, как ты без ошибок перепечатаешь случайный текст, который покажет тебе Cold Turkey. У меня соцсети проранжированы по степени зла: чтобы разблокировать Instagram, нужно перепечатать 400 символов рандомного текста, YouTube - 200, LinkedIn - 50, он нужен по работе. Работает потрясающе. Пользуюсь уже больше года, и все равно периодически мои пальцы сами заходят в инсту в момент рабочего стресса. Я вижу экран блокировки с текстом, который нужно перепечатать, и думаю: «Ну не так-то и хотелось». А мог бы и залипнуть на полчаса. В моем Excel (где я все трекаю) есть столбец doom scrolling: залип на полчаса - ставлю единичку, без самобичевания. Табличке несколько лет, и корреляция прямая: месяцы с худшим настроением, его я тоже трекаю - это месяцы с максимумом думскроллинга. Но, правда, вопрос курицы и яйца остается открытым. Даня завел отдельные YouTube-аккаунты: один для бизнес-контента, другой - чтобы осознанно тупить в котиков. Чтобы, когда используешь YT по делу, котики не отвлекали своими красотами. Ну и много чего еще обсудили. Рассказал, как однажды история чужого успеха, которой фаундер поделился в Twitter, реально чуть не свела меня с ума... А потом все оказалось, как обычно, не совсем так, как было написано. Enjoy! https://www.youtube.com/watch?v=LZ_i2lcDXkY

Снежинки — это миф В последние годы вокруг столько разговоров о том, что молодежь пошла слабая и чувствительная, что захотелось в этом вопросе немного разобраться и прояснить тренд. Я проанализировал данные и вот что получилось.

1⃣ Рост страдания реален, но это не слабость Исследования на выборке в 611 тысяч человек в США показали, что депрессивные эпизоды+ у подростков сильно выросли: на 52% за 2005–2017 годы, у молодых взрослых 18–25 — на 63%. Причинность здесь остается вопросительной, но сам рост симптоматики точно реален 2⃣ Но тревога и депрессия — вовсе не то же самое, что слабость Чувствительность к стимулам и устойчивость к трудностям — разные психологические процессы. Человек, который плачет от трогательной сцены, может быть более адаптивен в жизни и нормально держать удар в кризисе. В тезисе молодежь пошла слабая сейчас смешаны 3 утверждения: ⚪они чаще проявляют эмоции — да ⚪у них больше диагнозов — да ⚪они хуже справляются с реальными трудностями и слабее — нет, никаких данных, это подверждающих, нет 3⃣ Сила старших часто оказывается онемением Поколения, спокойнее выдерживающие насилие по телеку и фактически неразличающие эмоциональное насилие в реальной жизни, часто считают это признаком крепкости. Однако, это скорее десенсибилизация — эффект снижения чувствительности, который, естественно, не имеет ничего общего с силой характера. Более того, наука скорее показывает обратное — корреляцию такой эмоциональной анемии со снижением адаптивности, которая скорее и является условием устойчивости в современном мире. В качестве иллюстрации в психологии существует понятие мужской алекситимии. Мальчиков системно учат подавлять эмоции, и к 6 годам их экспрессивность падает, хотя рождаются они такими же выразительными, как девочки. В культуре это ошибочно считается силой, но в научных данных оно связано с последующими депрессией, ПТСР и телесными симптомами, которые по-факту делают человека хрупким. В российском контексте Людмила Петрановская описывает, как дети войны с нелеченным ПТСР защитно отключали чувства. Из-за этого не могли обеспечить своим детям полноценное качество контакта, и так выросло поколение гиперответственных, детей с ключом на шее. Культура терпи и молчи, которая распространилась в России была не подлинной стойкостью, а коппингом — способом выжить в катастрофическом веке. Так что, то место, из которого старшие оценивают молодых, часто оказывается выученной эмоциональной анемией: я не чувствую — значит, справляюсь. Она связана с хроническим эмоциональным дискомфортом, который проецируется на других, которые "позволили" себе не подавлять и не страдать. И часто вызывает презрение из-за живого примера иной стратегии и указания на собственную боль 4⃣То, что молодые разрешают себе чувствовать — не повышенная чувствительность, а скорее восстановление ампутированного органа Молодой зритель, которого коробит от ударов на экране или от грубых слов на работе, кажется, просто живет в меньшем онемении, чем несколько поколений до него [и его пытается поставить на место даже наше государство] 5⃣Для баланса стоит отметить, что эффект закалки и культурное влияние психологии реально существует Умеренные трудности тренируют устойчивость, и гиперопека нынешних родителей и правда иногда работает против молодых. Кроме того, когда тревога в культуре называется расстройством, а любой дискомфорт — травмой, человек становится уязвимее к тому, что раньше прожил бы не заметив.

Ничего нового в желании предьявить претензии молодым нет в принципе. Такой динамике тысячи лет. Исследования Протцко показали, что взрослые системно ошибаются в оценке молодых. Происходит это из-за искажения восприятия и памяти. Корректности в таком сравнении нет, да и если бы каждое поколение было слабее предыдущего, мы бы давно не стояли на ногах. Лучше друг друга вообще меньше оценивать. Не суди, как говорится. Когда возникает желание указать пальцем на слабость снаружи, лучше адресовать вопрос себе: какие чувства я сам запрещаю и подавляю, что меня бесит их выражение у других?

🐱 Чистые отношения ч.2 Через что проходит человек, когда отделяется от семейной системы В прошлом тексте про чистые отношения описал механику того, почему выход из ролевой семейной модели так тяжел: система защищает свой гомеостаз, граница читается как предательство, а напряжение уходит в триангуляцию. Как психотерапевты, так и многие тексты про сепарацию и психологическое взросление описывают, что делать в таких ситуациях — ставь границы, не входи в треугольник, говори напрямую. Почти никто не говорит, как выход из системы лояльности переживается изнутри, и этот пробел часто приводит к болезенным разворотам на середине пути. Поэтому сегодня продолжаю эту важную тему и пишу не про технику постановки границ, а про этапы, которые предстоит пройти.

🟡Этап первый: становится тяжелее, а не легче Ставить границы, выходить из триангуляций и говорить прямо — и правда верные действия, которые в моменте могут давать облегчение. Но, если выполнять их последовательно, то скоро человеку может стать гораздо хуже, чем было — он оказывается в конфликте и теряет поддержку. Триангуляция и слияние, при всей токсичности, выполняли функцию — связывают нас с системой, давали принадлежность и, парадоксально, снимали часть тревоги. Пока ты внутри игры, ты хотя бы знаешь правила и свое место. Выход — потеря всей этой стабильности, и тело переживает ее именно как потерю. На физиологическом уровне сепарация почти неотличима от утраты. Отсюда частая бессонница, разбитость, ощущение, что стало только хуже. Это не сигнал об ошибке, а цена выхода. 🟡Этап второй: вина без преступления Человек не сделал ничего плохого — поставил нормальную границу. Но чувствует себя предателем. Это не совесть, это интериоризированный голос системы, иногда проговариваемый прямо: ты же сын, не обижай мать, мы же семья. Система учит нас чувствовать вину за отдельность раньше, чем мы учимся ходить, и поэтому часто первая реакция на здоровый поступок — я плохой. Это самый опасный этап, потому что именно здесь люди разворачиваются: принимают вину за доказательство, что граница была ошибкой. Но это не так, вина — тоже часть цены выхода, которая со временем проходит. 🟡Этап третий: горечь и злость Они приходят не по расписанию, а волнами, которые иногда накатывают годами. Горечь от того, сколько лет и сил ушло на бессмысленную борьбу и абсолютно непродуктивные конфликты. Что поддержки не было тогда, когда она была нужнее всего. Что упущено время. Что все живы, но нет отношений. Этот этап неприятный, но он конструктивнее вины, потому что возникает больше сил на полезные дейсвтия. Терапевты говорят, что его важно не проскочить — злость надо прожить, а не подавить. И не застрять в нем — злость, которая не двигается, превращается в хроническую горечь — и тогда ты рискуешь повторить тех самых родственников, которые тридцать лет ходят по кругу обид. 🟡Этап четвертый: горе Это основной узел трансформации. Горе — не худший этап, а тот, после которого становится легче. Потому что горюешь ты не по реальным родителям, они живы, а по фантазии о них — по тем, которые могли бы услышать и принять. Пока эта фантазия жива, ты привязан к системе надеждой, и каждый контакт становится в той или иной форме новой ставкой в игре, новой попыткой достучаться. Когда фантазия оплакана, происходит странное: реальная семья перестает так ранить. Не потому что меняются, но просто ты перестаешь ждать того, чего в них нет. Горе — это то, что отвязывает, и в некотором смысле поэтому его надо приветствовать.