Миф о «слабости» молодежи: анализ поколенческих различий

Снежинки — это миф В последние годы вокруг столько разговоров о том, что молодежь пошла слабая и чувствительная, что захотелось в этом вопросе немного разобраться и прояснить тренд. Я проанализировал данные и вот что получилось.

1⃣ Рост страдания реален, но это не слабость Исследования на выборке в 611 тысяч человек в США показали, что депрессивные эпизоды+ у подростков сильно выросли: на 52% за 2005–2017 годы, у молодых взрослых 18–25 — на 63%. Причинность здесь остается вопросительной, но сам рост симптоматики точно реален 2⃣ Но тревога и депрессия — вовсе не то же самое, что слабость Чувствительность к стимулам и устойчивость к трудностям — разные психологические процессы. Человек, который плачет от трогательной сцены, может быть более адаптивен в жизни и нормально держать удар в кризисе. В тезисе молодежь пошла слабая сейчас смешаны 3 утверждения: ⚪они чаще проявляют эмоции — да ⚪у них больше диагнозов — да ⚪они хуже справляются с реальными трудностями и слабее — нет, никаких данных, это подверждающих, нет 3⃣ Сила старших часто оказывается онемением Поколения, спокойнее выдерживающие насилие по телеку и фактически неразличающие эмоциональное насилие в реальной жизни, часто считают это признаком крепкости. Однако, это скорее десенсибилизация — эффект снижения чувствительности, который, естественно, не имеет ничего общего с силой характера. Более того, наука скорее показывает обратное — корреляцию такой эмоциональной анемии со снижением адаптивности, которая скорее и является условием устойчивости в современном мире. В качестве иллюстрации в психологии существует понятие мужской алекситимии. Мальчиков системно учат подавлять эмоции, и к 6 годам их экспрессивность падает, хотя рождаются они такими же выразительными, как девочки. В культуре это ошибочно считается силой, но в научных данных оно связано с последующими депрессией, ПТСР и телесными симптомами, которые по-факту делают человека хрупким. В российском контексте Людмила Петрановская описывает, как дети войны с нелеченным ПТСР защитно отключали чувства. Из-за этого не могли обеспечить своим детям полноценное качество контакта, и так выросло поколение гиперответственных, детей с ключом на шее. Культура терпи и молчи, которая распространилась в России была не подлинной стойкостью, а коппингом — способом выжить в катастрофическом веке. Так что, то место, из которого старшие оценивают молодых, часто оказывается выученной эмоциональной анемией: я не чувствую — значит, справляюсь. Она связана с хроническим эмоциональным дискомфортом, который проецируется на других, которые "позволили" себе не подавлять и не страдать. И часто вызывает презрение из-за живого примера иной стратегии и указания на собственную боль 4⃣То, что молодые разрешают себе чувствовать — не повышенная чувствительность, а скорее восстановление ампутированного органа Молодой зритель, которого коробит от ударов на экране или от грубых слов на работе, кажется, просто живет в меньшем онемении, чем несколько поколений до него [и его пытается поставить на место даже наше государство] 5⃣Для баланса стоит отметить, что эффект закалки и культурное влияние психологии реально существует Умеренные трудности тренируют устойчивость, и гиперопека нынешних родителей и правда иногда работает против молодых. Кроме того, когда тревога в культуре называется расстройством, а любой дискомфорт — травмой, человек становится уязвимее к тому, что раньше прожил бы не заметив.

Ничего нового в желании предьявить претензии молодым нет в принципе. Такой динамике тысячи лет. Исследования Протцко показали, что взрослые системно ошибаются в оценке молодых. Происходит это из-за искажения восприятия и памяти. Корректности в таком сравнении нет, да и если бы каждое поколение было слабее предыдущего, мы бы давно не стояли на ногах. Лучше друг друга вообще меньше оценивать. Не суди, как говорится. Когда возникает желание указать пальцем на слабость снаружи, лучше адресовать вопрос себе: какие чувства я сам запрещаю и подавляю, что меня бесит их выражение у других?