Простите, что врываемся в ваш сон, у нас добрая сказка на ночь — про честь. Вы за это голосовали.
Представьте: Дарвин вынашивал идею естественного отбора
ДЖВАДЦАТЬ лет. Собрал горы доказательств, но понимал, что дальше будет религиозный скандал, и хотел собрать ещё немного аргументов. И ещё.
На 20-й год работы над теорией вдруг Альфред Рассел Уоллес прислал свою статью Дарвину, говорит, набросал тут на коленке. Дарвин открывает — а там результаты его работы за 20 лет, и новые доводы в пользу теории отбора. Дарвин в этом месте слегка окосел.
«Ваши слова сбылись в самом суровом виде — меня опередили. […] Я никогда не видел более поразительного совпадения; если бы Уоллес прочитал мой черновик 1842 года, он не смог бы составить более точного резюме!»
Дарвин уже был известным человеком со связями, а Уоллес — бедным профессиональным собирателем коллекций насекомых (он продавал редких бабочек коллекционерам). Дарвин мог легко "потерять" письмо, сделать вид, что оно задержалось и быстро-быстро выпустить свою книгу. Никто бы ничего не доказал. Но он написал Лайелю:
«Я лучше сожгу всю свою книгу, чем позволю ему или кому-либо еще подумать, что я поступил низко».
Он был готов полностью отдать приоритет Уоллесу и остаться на вторых ролях.
Друзья Дарвина — учёные Чарльз Лайель и Джозеф Гукер — понимали, что ситуация странная: отдать всё Уоллесу — несправедливо по отношению к Дарвину, который работал над этим 20 лет (и они читали его черновики 1844 года). И замолчать Уоллеса — подло.
Они придумали новый вариант: совместную публикацию. И зачитали рукописи обоих ученых на одном заседании Линнеевского общества 1 июля 1858.
За 3 дня до заседания от скарлатины умер сын Дарвина, заболели и другие дети и няня. Он очень тяжело это переживал и не поехал.
Уоллес в это время был в районе Новой Гвинеи, и не знал ничего. Узнал спустя месяцы. У него никто не спрашивал разрешения объединять его работу со статьями Дарвина. Формально Уоллес мог заявить, что его обокрали влиятельные столичные академики, примазав к его свежей идее работы Дарвина.
Но он не обиделся, а даже обрадовался. Вот он пишет матери:
«Я получил письма от мистера Дарвина и доктора Гукера, двух самых выдающихся натуралистов Англии, что чрезвычайно меня обрадовало. Я отправил мистеру Дарвину эссе на тему, по которой он сейчас пишет большой труд... Он показал его сэру Ч. Лайелю, и они сочли его столь важным, что зачитали в Линнеевском обществе... Это послужит мне лучшей рекомендацией среди ученых мужей по возвращении домой»
Он считал, что Дарвин сделал огромную работу, которую сам он никогда бы не закончил.
Публикацию почти никто не заметил. Президент Линнеевского общества Томас Белл итогах года написал, что 1858 год не отметился ни одним поразительным открытием. Шум начался через год с лишним, когда вышла книга.
Уоллес вернулся в Англию через 4 года. С собой у него была огромная коллекция на 125 тысяч(!) образцов, из которых примерно тысяча видов была неизвестна науке. В 1869 году он издал книгу «Малайский архипелаг», посвятил её Дарвину. Она хорошо продавалась.
Дальше он вкладывался в какие-то проекты (очень много в спиритизм, потому что не мог понять работу человеческого мозга, и был ли он создан отбором), терял деньги, писал статьи — но в 1880-м потратил всё и оказался почти в нищете. Дарвин добился от премьер-министра назначения Уоллесу пожизненной государственной пенсии.
Он прожил до 90 лет. Через 7 лет после смерти Дарвина написал фундаментальную книгу в защиту концепции естественного отбора и назвал её «Дарвинизм». К концу жизни Уоллесу дали Орден Заслуг (высшая награда Англии) и медаль Копли. Ещё Линнеевское общество сделало награду — Медаль Дарвина — Уоллеса. Ну и его имя есть на некоторых картах: линия Уоллеса — через Индонезию сразу после Бали, где резко меняется состав видов к австралийским вариантам. Собственно, шарясь по этой линии, он и накидал гипотезу на коленке.
--
Вступайте в ряды Фурье! |
Лучшие посты
И именно благодаря Уоллесу мы теперь знаем, что дуриан — король фруктов, и есть его надо как сыр, а не как фрукт.
