❓ Какие животные лучше всего перенесут межпланетные перелёты? Учёные ИМБП РАН создали комплекс, имитирующий радиацию и невесомость. Специалисты провели испытания на крысах и макаках‑резусах. 🐁 Крысы с «тормозным» типом нервной деятельности лучше сохраняли выученные навыки, а возбудимые особи быстрее обучались, но и быстрее забывали освоенное. 🐵 Обезьяны выполняли компьютерные игровые задания. Их поведение тоже зависело от типа нервной деятельности:

⏺Сангвиники почти не теряли продуктивность даже в стрессовых условиях. ⏺Холерики хоть и начинали играть активнее, но успешность падала до 30–40%. ⏺Флегматики постепенно сокращали число попыток, иногда совсем переставали играть. ⏺Меланхолики отказывались и от тестов, и от дальнейшего обучения.

Учёные предложили учитывать темперамент при отборе экипажей для дальних полетов и отдавать предпочтение более уравновешенным кандидатам.

Что нашли в крови у тех, кому за 110 Люди, дожившие до 110 лет и старше, как будто проскакивают мимо болезней старости: сердечных, деменции, рака. Японские исследователи копнули в их иммунитет и нашли там неожиданный перекос. Речь о CD4-цитотоксических Т-лимфоцитах, или CD4 CTL. Цитотоксические клетки убивают другие клетки, а конкретно эти изучены хуже прочих Т-клеток: обычно их находят при вирусных инфекциях, и накапливаются данные, что они умеют убивать раковые клетки — в том числе при раке лёгкого и меланоме. В норме на них приходится меньше 5% всех Т-клеток организма. Цифры из работы: у участников 70–90 лет доля составила около 4%, у столетних — примерно 10%, у тех, кому за 110, — около 18%. Перестройка, похоже, начинается где-то на рубеже ста лет. Интереснее другое: клетки не просто размножились, а размножились клонами. Каждая Т-клетка несёт уникальный рецептор. Встретив свою мишень, она копирует себя в линию идентичных убийц. У столетних и суперстолетних отдельные такие линии занимали огромную долю всех CD4 CTL — в образце одного участника 53,8% клеток были копиями друг друга. Похоже, иммунитет годами воюет с чем-то конкретным и постоянным. С чем именно — неизвестно. Клетки брали из крови, и куда они уходят и что делают в тканях, определить было нельзя. Учёные сравнили рецепторы самых частых линий с базой данных: около тридцати последовательностей совпали с последовательностями людей, болевших раком, чаще всего — раком лёгкого. При том что никто из участников исследования раком за всю жизнь не болел. @vselennayaplus

Привет! Не знаю, куда писать, но очень хотелось бы узнать про исследования, проверяющие уровень "счастья" животных в зоопарке. Правда ли животные в зоопарке страдают, или этот так, давно опровергнутый миф? — спрашивает @not_amigo.

Первая работа. Есть 26 миллиардов животных примерно 10 тысяч разных видов в неволе. 25 миллиардов из них — это те, которых мы едим. Ещё какое-то количество лабораторных мышей. Дальше уже домашние животные и зоопарки. Обычно зверь живёт не-в-природе дольше, потому что здоровых в природе не бывает. Часто там уже на 3-4 год печень сосут паразиты, под кожей ползают паразиты и где-нибудь ещё гнойник, рана и паразиты. Ну и нет хищников и меньше конкурентов. Многие виды живут дольше и плодятся быстрее, чем на воле. Но некоторые болеют, не хотят размножаться, их детеныши гибнут, а сами животные сходят с ума. Например, жирафы в зоопарках живут меньше, чем в дикой природе, и у них явно едет крыша — например, они часами маниакально лижут стены. У антилоп-дукеров и гепардов зашкаливает гормон стресса (у тех же гепардов в результате гастриты). Слоны тоже не сказать, что рады в зоопарках. Моржи живут мало и стирают бивни о бетон, а серые тюлени чувствуют себя отлично. Попугаи какаду выдирают из себя перья от стресса, а их родственники лорикеты или волнистые попугайчики выглядят офигенно счастливыми. Результаты: — У хищников чем большую территорию вид обходит в дикой природе в поисках добычи, тем больше он сходит с ума в неволе. Вот пример прикладной работы. — Чем больше вид в дикой природе питается листьями и ветками кустарников, тем короче его жизнь в зоопарке — это проблема того, чем их кормят. Работа включает выборки 60-х, так что, уже, вероятно, данные не так актуальны. — Попугаям скучно без умственной работы, надо или подкидывать задач, или брать тупых попугаев. — Маленькие приматы очень пугаются посетителей зоопарка, потому что опасные же твари близко! — Дольше всего живут смелые звери, которым пофиг на толпы туристов. Второй важный предиктор — осёдлость, то есть которым не надо ходить 30 км в день. И не очень капризные по понятным причинам, например, способные строить гнездо на палке, а не на идеальном дереве перфекциониста. В работе есть ещё важная штука для биологов — нефиг использовать время жизни в неволе как максимум продолжительности. Вероятно, многие могут и больше, если решены проблемы с медициной и хищниками. И большая работа чисто по зоопаркам. Что плохо: — От стресса большинство животных сильно худеет. Примерно треть потом адаптируется и возвращает вес, некоторые даже жиреют от халявы, но больше половины так и остаются похудевшими. — В 42% исследований уровень гормонов стресса оставался стабильно высоким вплоть до конца наблюдений. Считается, что гормоны должны взлететь при поимке, а потом плавно снизиться. Но нет, половина видов вообще не способна полностью привыкнуть к неволе. — В 48% исследований у животных наблюдался искаженный состав крови. — В 74 уровень половых гормонов падал на дно. У птиц (тех же воробьев) физически уменьшались в размерах семенники и менялся цвет клюва с яркого брачного на тусклый зимний. Самки переставали вырабатывать белки, нужные для формирования яиц. Предлагают две меры — большие клетки, правильный свет, укрытия, где можно спрятаться от людей — это база, она немного помогает. И хоть транквилизаторы бесполезны для длительного применения — работает химическая блокада, там нужны прикладные исследования. В целом картина — зависит от вида и условий. Плюс за последние ~15 лет зоопарки много вложили в оценку благополучия и обогащение среды, начали считать маркеры благополучия (поза счастья, хороший анализ на гормоны, размножение и т.п.), появились концепции свобод и какие-никакие стандарты счастья. Если что, вот тут статья про конкретно зоопарк Калининграда, где это внедрялось в меру возможностей. -- Вступайте в ряды Фурье! | Лучшие посты Вот уже вторую неделю из нашего зоопарка сломя голову сбегает ленивец Вениамин!

Простите, что врываемся в ваш сон!

Ряды Фурье, важный вопрос! Я тоже хочу, чтобы мне почитали какое-нибудь интересное исследование на ночь, или научную сказочку, или другие спокойные ночи. А то сами видите как оно получается. Можно, пожаааалуйста? 🙏

— спросила @lyubov_pirogova Сегодня мы будем смотреть самую последнюю книгу Чарльза Дарвина про червей. Дедушка очень устал от споров про происхождение видов, от постоянных холиваров и всего такого — уехал в Даун-Хаус, смотрел за садом и спокойно ставил опыты. Червя он хотел изучить с 28 лет, когда его дядя заметил, что известь почему-то проваливается под землю. Мысль, что перемешивать пласты земли могут маленькие слизняки, была не самой очевидной для того времени. Его сыновья Фрэнсис (будущий ботаник), Гораций (будущий инженер) и Джордж (математик) проводили измерения на римских руинах, делали чертежи, микроскопические срезы и помогали с расчетами. Сначала он изучил червей и узнал, что они абсолютно слепы, но могут отличать свет от темноты поверхностью. Если на них посветить фонарём, то они прячутся. Но если червь очень увлечен чем-то важным, например, едой или размножением, он игнорирует свет. Потом дедушка начал на них орать, но черви попались глухие. Даже если им играть на фаготе или свистеть — всё равно без ног не слышат! Но стоило поставить горшок на фортепиано и взять домнант-септ-аккорд, как черви мгновенно прятались в норы. Так узнали, что они не любят рок (задолго до его появления) и чувствуют вибрацию. Нюх у них слабый, но капусту, лук, сырое мясо и жир находят в земле довольно быстро. Самое, конечно, странное было, что черви умеют концентрировать внимание. Это делало их почти личностями, ведь они могли отважно сопротивляться угрозе — свету — пока занимались чем-то очень важным. Вот дедушка подозревает их в дружбе:

«Возможно, у них есть намек на социальные чувства, поскольку их совершенно не беспокоит, когда они ползают по телам друг друга, и они часто лежат, соприкасаясь. По словам Гофмейстера, они проводят зиму либо поодиночке, либо свернувшись вместе с остальными в клубок на самом дне своих нор»

Потом он начал смотреть, как они едят. Едят они снаружи, брызгают соком на листья. Сок похож на наши ферменты поджелудочной. Как переварятся — уже начинают перекладывать внутрь. Ещё у них есть известковые железы, которые выделяют кальций, чтобы нейтрализовать кислоты от гниения листьев. А чтобы перетирать еду, черви глотают мелкие камушки и песчинки — жернова дробилки. Один из сильнейших инстинктов у них — закупоривать входы в свои норы листьями и веточками, чтобы защититься от холода, воды и хищников. Если бы черви действовали наугад, они хватали бы листья за любую часть. Оказалось, листья они таскают чисто по удобству логистики, а вот сосновые иголки, которые растут парами из одного основания, они всегда тянут именно за основание. Иначе иголки растопырятся и застрянут. Потом им дали бумажных прямоугольников и выяснили, что есть инстинкт ощупать и затащить в нору самым узким краем. Почтенный сэр Чарльз посчитал, что на одном акре земли (чуть меньше половины гектара) живет около 53 тысяч. За год они выносят на поверхность от 7 до 18 тонн земли! Вся эта земля образует новый слой качественного перегноя толщиной от 2,5 до 5 миллиметров в год. Вынесенная на поверхность мягкая земля смывается дождями со склонов вниз. За миллионы лет как раз черви постепенно сглаживают горы и холмы. Весь верхний слой почвы на планете буквально проходит через желудки червей. Книга вот. Сам Чарльз Дарвин относился к книге скромно, писал её просто удовольствие. Но "маленькая незначительная работа" сразу стала бестселлером. Первый тираж 2000 штук раскупили за несколько дней. Потом допечатка, ещё допечатка — книга уходила быстрее, чем "Происхождение видов". Обезьяны, очевидно, СЛОЖНА, а черви — ну, это прям понятная история. Вот же они, у каждого есть! Он мало того, что защитил червей (они считались вредителями), так ещё и описал простые опыты — с теми же бумажными треугольниками. Люди начали ставить их сами и проверять интеллект червей, и выяснилось, что они тоже своего рода учёные. Это было дико круто. -- Вступайте в ряды Фурье! | Самые милые посты Все птицы произошли от рептилий, кроме прекрасных лебедей, которые, как известно, произошли от покрышек.

Пшеница — говнокод, надёрганный из трёх разных проектов. Натурально три разных растения, склеенных в одно. Фигли вы хотели, гексаплоидия — шестикратный набор хромосом. Наш размер генома — 3,3 миллиарда букв. А у пшеницы 17 миллиардов. Она охренела! Первое слияние прошло 500 тысяч лет назад, мы тут ни при делах, оно само. Дикая пшеница Triticum urartu (геном AA) слилась в экстазе с не менее дикой травой из рода Эгилопс (геном BB). Причём новая трава тоже не так, чтобы была хорошо отрефакторина, мусора там в коде было очень дофига. И за каким-то хреном потомки этих двух странных растений не стали стерильными. Получился новый вид с геномом AABB — дикая пшеница полба. Из её потомка сегодня делают твёрдые сорта пшеницы (для итальянских паст и макарон). Второе слияние — уже наша работа, мало нам было нормальной пшеницы, захотелось помягче. 8-10 тысяч лет назад в районе Плодородного полумесяца (Турция, Сирия, Ирак) начали сажать AABB и как-то скрестили её с сорняком Aegilops tauschii (геном DD). И эта хрень прижилась! Получилось растение AABBDD — хлебная мягкая пшеница. Там же прошла офигенно большая работа. Пшеница специально делает ветки ломкими, чтобы семена падали на землю. За это отвечают 2 переключателя. Если сломать только один переключатель, пшеница всё равно будет частично разваливаться. Мутация должна была сломать оба независимых гена в одном организме. Поэтому пшеницу пришлось брутфорсить несколько тысяч лет. Тысячи лет поколения древних людей мучились ради вашего круассана, собирая рассыпающееся зерно с земли, пока не нашлось растение с двойной мутацией. Теперь возвращаемся к AABBDD — почти каждый ген у пшеницы есть в трёх почти одинаковых версиях. Если у нас сломается один важный ген — будет тяжёлая болезнь. Если у пшеницы ломается ген из набора A, его работу легко подстраховывают копии из наборов B и D. Поэтому она выживает и в Индии, и в Сибири. И да, теперь вы можете представить, как этот геном пшеницы читали учёные — им же надо было собирать пазл из кучи мелких деталей. А детали в одно и то же место подходили разные! Они там прокляли всё ) Образовался даже Международный консорциум по секвенированию генома пшеницы, потому что 20% мировых калорий. Собственно, вот работа про это. Узнали, что 3 субгенома работают на удивление слаженно, нет субгеномного доминирования. Если ген дублируется в трёх копиях, растение обычно использует их все. Для чего всё это делали: есть сорта с полым стеблем (он легко ломается ветром и его любят есть насекомые) и с твёрдым сплошным стеблем. Раньше селекционерам приходилось скрещивать растения и долго выращивать их, чтобы посмотреть, какой стебель получится. Тут же быстро нашли конкретный ген на хромосоме 3B, отвечающий за плотность стебля, и сварили генетический маркер. Селекционер берёт кусочек листа, капает реактивом и сразу видит, будет стебель твердым или нет. Это экономит годы работы. Заодно отредактировали сразу 3 гена-регулятора цветения CRISPR-Cas9. Получилось! Отредактированная пшеница цвела на 2–3 дня раньше. В итоге основные фичи релизов: — Полиплодия дала возможность сколько угодно экспериментировать с кодом. — Появилась температурная устойчивость. — Выросли длинные усы на колосе. Когда сухо, они сжимаются, когда влажно — расправляются. Они буквально вкручивали зерно в землю. — Улучшили бронезащиту от птиц, жуков и засухи. — (Где-то тут начался направленный отбор человеком) прочные колосья — чтобы зерно не осыпалось, а прижималось к стеблю. — Чешуя перестала намертво прирастать к зерну. Можно было чистить кучей, а не по одному. — Отбирали самые крупные зёрна, в них стало много крахмала и белка. — От удобрений колос становился длинным, гнулся от ветра, и пшеница падала на землю и гнила. Привили ген карликовости — сделали коротким и прочным. Так что когда следующий раз увидите проект с полностью разным кодом бека для веб-версии, приложения и мобильного приложения — вспомните пшеницу! -- Вступайте в ряды Фурье! | Лучшие посты Двое влюбленных лежали во ржи. Тихо комбайн стоял на межи. Тихо завелся, тихо пошёл... Кто-то в буханке полпальца нашел!

Зуд от укуса комара или мошки — лютый биохимический прикол Комариный укус зудит не от самого укола хоботка, а от аллергической тревоги вокруг него. Расчёсывание даёт секунды облегчения, потому что лёгкая боль от ногтей перекрывает сигнал зуда в спинном мозге. Ловушка в том, что тем же движением вы усиливаете выброс гистамина и цитокинов, и раздражение возвращается сильнее прежнего. А дальше вступает совсем обидный механизм, где против вас работает собственный гормон счастья. В ответ на боль от расчёса мозг спускает вниз успокаивающую команду, и один из её гонцов серотонин. Он должен приглушить боль, но по дороге цепляет зудовую линию и выкручивает её громкость. Тот самый анальгетик тела попутно, но стабильно делает зуд сильнее. Узнаем, как разорвать эту петлю и почему до 90% воспаления от укуса мы создаём себе сами.

Ген, из-за которого наш мозг взрослеет мучительно долго У мыши иммунные клетки мозга созревают недели за три. У человека — от четырёх до восьми лет. Учёные из Института Цукермана Колумбийского университета показали, что за этой пропастью стоит ген, который есть только у нас. Сначала про клетки. Микроглия — самые многочисленные иммунные клетки мозга, на них приходится примерно 5–10% всех его клеток. Они отбиваются от вторжений, убирают повреждённые нейроны и, что важнее всего, помогают лепить нейронные цепи, пока мозг развивается. Именно микроглия участвует в решении, какие синапсы нейрон сохранит, а какие пойдут под нож. Она же способна сделать связи в цепочке более или менее отзывчивыми. Теперь про ген. Лаборатория Франка Поллё больше 15 лет копает SRGAP2 — один из нескольких десятков генов, продублировавшихся только у человека. Раньше выяснилось, что человеческие копии SRGAP2 увеличивают число синапсов и заставляют их созревать необычно медленно. Плата за медлительность щедрая: связи получаются прочнее и плотнее, а значит, нейрон лучше обрабатывает и хранит информацию. Новая работа показала, что дело не только в нейронах. Карлос Диас-Салазар обнаружил, что человеческих копий SRGAP2 в микроглии почти в десять раз больше, чем в самих нейронах. «Вопрос был такой: почему, чёрт возьми, этот ген так активен в микроглии?» — вспоминает Поллё. Эксперименты на мышах и человеческих клетках дали ответ: человеческие копии SRGAP2 растягивают развитие микроглии. Уберите ген — и клетка созревает заметно быстрее. Картина складывается такая. SRGAP2 держит нейроны и микроглию на одном расписании, и обе стороны неспешно взрослеют вместе. Благодаря этому микроглия успевает влиять на нейронные связи весь необычно долгий период формирования человеческого мозга. У биологов такое затянутое созревание называется неотенией, и её давно подозревают в связи с нашими когнитивными способностями. Что дальше: разобраться, каким именно образом SRGAP2 производит эту неотению. @vselennayaplus

Самец, который врастает в самку Иногда эволюция выдаёт решения, до которых не додумался бы ни один сценарист. У некоторых глубоководных удильщиков крошечный самец находит самку, прикусывает её и больше не отпускает никогда. Ткани срастаются, кровеносные системы соединяются, и дальше он живёт как придаток: получает питание через общий с ней кровоток и существует ради одной задачи — быть под рукой, когда самка соберётся размножаться. Явление называется половым паразитизмом и известно давно. Непонятно было другое: почему так делают лишь некоторые виды удильщиков, хотя в темноте на глубине в километр партнёра трудно найти вообще всем. Наблюдать за этим напрямую невозможно — рыбы живут в сотнях и тысячах метров под поверхностью. Поэтому исследователи из Токийского университета построили математическую модель. Модель прогоняет жизненный цикл целиком: встречу самца с самкой, вероятность прирастания, шансы на потомство и передачу признаков дальше. И, что важнее, считает не только выгоды, но и цену. А цена немаленькая. Самка тратит ресурсы на содержание приросшего самца — это уменьшает число потомков за её жизнь и может укорачивать саму жизнь. Самец же навсегда отказывается от любых других самок: одна ставка, никаких запасных вариантов. Вывод такой: стратегия окупается только там, где гарантия партнёра перевешивает эти издержки. Авторы называют это «репродуктивной страховкой». Именно баланс выгод и затрат, а не редкость встреч сама по себе, объясняет, почему полный половой паразитизм — большая редкость даже среди глубоководных рыб. Условия тяжёлые почти у всех, а срослись — единицы. @vselennayaplus