возможно вы знаете такого чувака, карпатого. он обожает вводить новые слова в обиход. от него появился «вайбкодинг», теперь вот рамблинг. и нет, он не возрождает рамблер. он описывает феномен, когда ты свои мысли наговариваешь, а напишешь. так вот, я хочу как андрюша. только норму нашу, отечественную. и ничего, что норма должна сформироваться сама, я хочу её создать. ЗНАКОМЬТЕСЬ НА АРЕНЕ: ииследовать (допустимо писать и классическое исследовать) это когда ты не сделал работу руками, а закинул её ИИ и вернулся с результатом. именно сделал, просто не сам. «как там интервью с пользователями?» «ииследую, скоро скажу» «че там по багу, который нам прислали?» «надо бы его заииследовать» формы прилагаются: ииследование, ииследователь, заииследовать, переииследовать (это когда на выходе 100 страниц ии слопа). можно и сарказм проявлять. «смотрю, эту книгу написали какие-то исследователи». берём? что вы сегодня наииследовали? @aihappens

Философия заражения. Введение в восточноевропейскую ксенопоэтику Мы привыкли считать, что человек говорит на языке. Ксенопоэзис предлагает обратное: язык говорит человеком. Именно с этого переворота начинается философия, в которой быть — значит быть захваченным: текст не передаёт смысл, а меняет того, кто его читает; алгоритмы, ошибки и глитчи становятся не сбоем, а способом рождения нового. Философ, автор канала «MACHINIC EMBODIMENT» Михаил Федорченко показывает, как эксперименты Кэндзи Сиратори, океан из «Соляриса», теория тёмного леса и космотехника складываются в карту мира, где человек перестаёт быть единственным автором смысла. Если язык всегда писал нас самих, кто говорит через него теперь? 🔗 https://discours.io/articles/theory/east-europe-xenopoesis (зеркало) Алгоритмы продвигают простое. Мы публикуем сложное. Поддержите Дискурс✨

В русском языке не мало странных слов. Вот, например, хотя бы сланцы - откуда, кто решил, что шлёпки надо назвать в честь горючего камня? А история поистине удивительна. Сланцы - это город, в котором я родился и вырос. В 60-х там был завод по производству резиновой обуви, который штамповал на подошве название города. Люди настолько привыкли к этой надписи, что стали звать так вообще любые шлёпки, любого производителя. Название города буквально стало нарицательным словом: как ксерокс или джип, только вместо корпораций - маленький городок, о котором никто особо не думал. Мне всегда эта история казалась слишком хорошей, чтобы не посвятить ей себя и свою жизнь. Ведь сланцы уже стали не просто обувью, а культурным явлением трансформации смыслов и примером того, как создавать идеи, которые живут вне времени.

Заметил я, что фраза lorem ipsum обрезалась на labore ut dolore - и вспомнил мысль, которая меня посетила, когда я читал эпиталаму Чадаева "ратному труду". На Руси еще в позднесоветское время так повелось, что "культурологи" народились от философов, и как младшие философы, не утруждали себя фактами, а в лучшем случае начетничали (то есть пересказывали чужой пиздеж без ссылок), в худшем же упирали покрепче перст в чело (то есть в палец в лоб) и начинали нести от ветра головы своея (то есть поток сознания). Таким методом и разивали "культурологию". Но и простое начетничество может, однако, пригодится. Так вот, в русском языке есть очень серьезное различие между "труд" и "работа". Крестьяне никогда не говорили "я трудился", "полевой труд"... только "работал", "работа". А "труд" в народной речи и культуре - корень от "усталость". В современном это живо вполне - "трудно", "утрудился". "Труд" - это то, чем Бог Адама проклял. И это различие уходит корнями в праиндоевропейские языки - латинское labor исходно "прилагать усилие", и по первому значению классической эпохи - "рожать". Или берем "Поучение" Владимира Мономаха - "и вот как я трудился, охотясь" (следует перечень достижений, инцидентов и травм). А откуда, спрашивается, образованные горожане XIX века позаимствовали культ труда? "Я от ржаного колоса не отличу ячменного, а мне поют "трудись!" (Некрасов). А это у нас из Европы, от католиков. В классической римской культуре противопоставлялись не труд и безделье, а otium (личные дела, от управления имением до чтения книг) и negoitum - общественные дела (которые уже Марциал в конец I века высмеивал, но бесполезная суета на форуме общественно одобрялась). А далее у нас уже в IV веке появляется Аврелий Августин Гиппонский, который в "Исповеди" и вводит понятие "труда" - именно как "напряг": "умножены были труд и печаль для сыновей Адама". Но напрягаться, по Августину, душеполезно! "Да, Господи, я работаю над этим и работаю над самим собой: я стал сам для себя землей, требующей тяжкого труда и обильного пота. " И вот отсюда и понеслось... Дальше "Этимологии" Исидора Севильского, дальше "Сумма" Фомы Аквинского - словом, "здесь мерилом работы считают усталость". Ну а дальше пришла светская культура, которая откинула обоснование (Бога), но переняла ценности (не сидеть сложа руки). Итак, а что же с выражением "ратный труд"? А оно впервые в русском языке появляется в тексте "Устав ратных, пушечных и других дел, касающихся до воинской науки" Анисима Радишевского, перевод с немецкого "Kriegsbuch" Леонгарда Фронспергера, опубликовал Василий Рубан в 1790 году. И там оно означает вид наказания за проступки. То, что сейчас называется "внеочередной наряд на службу". А в литературной речи едва ли не самое первое вхождение - это "Война! война!" нашевсе 1821 год: " Ужель ни бранный шум, // Ни ратные труды, ни ропот гордой славы, // Ничто не заглушит моих привычных дум?" Но и у Пушкина, как видим, это еще больше "нагрузка", чем "подвиг". И только на излете "Серебряного века" с его декадентскими изломами, в 1914 году это выражение "ратный труд" начинают употреблять с привычным нам пафосом - и сразу массово. Царская пропаганда зря хлеб не ела. Оттуда оно и пришло в советский язык - над чем больше всех поработали в 1960-х Твардовский, Слуцкий и другие ИФЛИсты. Но, увы, такой уровень начетничества нашим "культурологам" не по силам. Интеллектуальной каши мало ели (и не той, что следует). 😝