Ещё неутешительный, но любопытный факт про риски деменции — так называемый парадокс рака и болезни Альцгеймера. Вероятность развития рака у людей с БА снижается примерно вдвое, а риск БА у людей, столкнувшихся с раком, падает на 25-35%. Эти корреляции не получается объяснить различными ошибками и погрешностями, например, тем, что включить в анализ можно только людей, переживших рак, но не умерших от него. Парадоксу посвящено немало исследований и научных статей, например, вот или вот, но его причины до сих пор не ясны. У болезни Альцгеймера и рака много общих факторов риска, от старения до вредных привычек, также есть сходные черты патогенеза. Однако в целом при этих заболеваниях одни и те же биологические процессы направлены в противоположные стороны. Как минимум в первом случае наблюдается пролиферация клеток и попытки ослабить иммунный ответ, а во втором — клеточная гибель и активация иммунных реакций с развитием нейровоспаления. Но если бы дело было только в таких общих механизмах, похожие корреляции наблюдались бы и между раком и другими возрастными нейродегенеративными болезнями. Есть некоторые данные, говорящие, что причина может быть в процессах, специфических для болезни Альцгеймера. Например, может влиять то, как «обрабатывается» APP — белок-предшественник того самого бета-амилоида, накапливающегося в головном мозге при БА. Если APP расщепляется неамилоидогенным путем, образуются вещества, потенциально обладающие канцерогенным действием. Другое возможное объяснение связано с генетикой. Не исключено, что то, как организм реагирует на старение и внешние повреждающие факторы: раком или БА, отчасти зависит от набора его генов. В пользу этой гипотезы есть отдельные наблюдения. Например, ген APOE4, повышающий риск болезни Альцгеймера, также связывают с благоприятными исходами при меланоме и некоторых других типах рака. Люди с синдромом Дауна очень часто болеют болезнью Альцгеймера, но солидные опухоли у них бывают намного реже, чем в среднем по популяции. При этом существуют и исследования, показывающие, что генетические факторы риска БА и некоторых видов рака совпадают. Еще одна гипотеза связана с реакцией на клеточный стресс. Когда организм сталкивается с раком, его метаболические ресурсы перераспределяются. Нейроны мозга переживают острый стресс, в том числе из-за дефицита питательных веществ, что приводит к выбросу защитных факторов, снижающих риск болезни Альцгеймера как минимум на некоторое время. А у людей с БА клеточный стресс — хроническое явление, связанное в первую очередь со старением. В итоге он приводит к накоплению повреждений и нейродегенерации. У всех этих объяснений слабая доказательная база и вообще к парадоксу полно разных вопросов. Однако авторы многих статей оптимистично считают, что его изучение поможет найти новые мишени для лекарств от обоих заболеваний. Например, факторы, продуцируемые опухолями, могут стать препаратами от болезни Альцгеймера, а «неправильные» белки, похожие на те, что образуются при этом виде деменции, можно приспособить для замедления распространения опухолей в мозге.

Бесконечный конвейер клеток против рака Учёные из Университета Южной Калифорнии (USC) придумали, как получить почти неограниченный запас иммунных клеток, натренированных охотиться на опухоли. Фокус тут в неожиданном ходе — начать не с готовых бойцов, а с их «заготовок». Есть такие клетки — макрофаги. Для борьбы с раком они будто созданы: умеют вползать внутрь опухоли, пожирать опасные клетки и поднимать по тревоге остальную иммунную систему. Проблема одна, зато большая: зрелые макрофаги крайне капризны. Их тяжело наращивать в нужных объёмах, трудно генетически перенастраивать, они ломаются при заморозке, а попав в организм, оседают в лёгких и печени вместо того, чтобы разойтись по телу. Учёные вместо зрелых макрофагов взялись за GMP — клетки-предшественники, которые стоят на ступень раньше и сами дают начало макрофагам. Специальный химический «коктейль» позволил долго удерживать их в состоянии роста, не давая слишком быстро повзрослеть. И даже после долгого размножения клетки сохраняли себя и исправно порождали рабочие макрофаги. Тут кроется научный сюрприз. Способность бесконечно делиться, не теряя себя, обычно приписывают только стволовым клеткам. А оказалось, что более «профильные» GMP при верных условиях тоже так умеют. Клетки снабдили химерным рецептором (CAR), который учит их узнавать метку на раковых клетках. Части добавили ещё и сигнал, поднимающий в атаку соседние иммунные клетки и T-лимфоциты. Причём срабатывал он, даже когда донор и получатель иммунологически не совпадали, — а значит, такие клетки можно готовить заранее, как «готовое к применению» лекарство, а не выращивать под каждого пациента. В опытах на мышах введённые GMP оседали в костном мозге, обживались и продолжали штамповать инженерные иммунные клетки, избегая быстрого выведения, на котором спотыкались прежние методы. @vselennayaplus

🤯 Учёные уничтожили 99% раковых клеток без химиотерапии — исследователи из Техаса изобрели нетоксичный метод, который вылечивает рак без хирургии или химии. • Аминоцианиновые молекулы при облучении ближним инфракрасным светом вибрируют с частотой 40 триллионов (!) раз в секунду. • Эти колебания буквально разрывают мембраны раковых клеток за считанные минуты. • В лабораторных тестах метод показал 99% эффективность, а половина испытуемых мышей с меланомой полностью вылечилась от рака. • Раковые клетки способны вырабатывать устойчивость к химиотерапии, но противостоять физическому разрушению опухоли они не смогут. • Учёные назвали метод «молекулярным отбойным молотком» и уже разрабатывают его варианты для поражения разных типов рака. Появился новый многообещающий кандидат на замену химиотерапии — ждём клинических испытаний! @notboring_tech

мРНК-вакцина значительно уменьшила опухоли детского рака Технология мРНК, (та самая, что прославилась на ковидных вакцинах) потихоньку нацеливается на куда более грозного противника. Учёные из ирландского Королевского колледжа хирургов (RCSI) сообщили о первом доклиническом доказательстве того, что мРНК-вакцину можно натравить на нейробластому, самый смертоносный из детских раков. Сначала о том, с чем борются. Нейробластома — агрессивная опухоль, которая развивается из незрелых нервных клеток и бьёт в основном по младенцам и малышам. На неё приходится около 15% всех смертей от детского рака, а самое тяжёлое — рецидивы: вернувшаяся опухоль часто становится устойчивой к лечению. По словам исследователей, примерно 80% пациентов толком не отвечают на нынешнюю терапию. Отсюда и охота за принципиально новыми подходами. Теперь как устроена вакцина. Её собрали из крошечных самособирающихся частиц, пептидных наночастиц, которые играют роль курьера и доставляют мРНК в организм. Задача была в том, чтобы обучить иммунную систему узнавать и атаковать опухоль, примерно как она научилась бы распознавать вирус. Мишенью выбрали белок GPC2 (глипикан-2), который торчит на поверхности клеток нейробластомы. Результаты на доклинических моделях обнадёживают: вакцина задержала развитие опухоли на 10–11 дней и уменьшила её размер на 70%. Руководитель работы Ольга Пискарёва сравнивает технологию с конструктором: «Это как кубики LEGO — комбинируя разные детали, можно с высокой точностью собрать вакцину под конкретного пациента». А поскольку белок GPC2 встречается и в ряде других опухолей, тот же приём в будущем реально перенастроить и на них. Без ложки дёгтя нельзя: это пилотное исследование, и пока не на людях — до клиники путь неблизкий. Но первый и, похоже, важный шаг сделан. @vselennayaplus