✔️ Полиция Берлина запускает систему публичного ИИ-наблюдения В августе на улицах столицы Германии заработает новая система умного видеонаблюдения, способная выявлять нестандартные паттерны движения в толпе. Первыми тестовыми зонами станут Варшавский мост и площадь Котбуссер-Тор. Алгоритм, разработанный компанией Adesso, непрерывно анализирует видеопоток и при обнаружении аномалий отправляет алерт в полицию. Система учитывает нормы приватности и не использует биометрическую идентификацию. Внешность людей скрыта, а на мониторы операторов выводятся лишь обезличенные схематичные контуры. Оценивать уровень угрозы по этим контурам и принимать финальное решение о выезде наряда будет дежурный офицер. Несмотря на отказ от распознавания лиц, проект стоимостью 4,6 млн евро спровоцировал конфликт. Правозащитники опасаются, что ИИ начнет дискриминировать людей с нетипичной моторикой (например, страдающих зависимостями), ложно классифицируя их как угрозу общественному порядку. Тем не менее, если уличные тесты будут признаны успешными, с конца 2026 года эту же технологию начнут применять для автоматизированной охраны объектов и зданий. @ai_machinelearning_big_data #news #ai #ml

В Берлине я впервые почувствовала себя "своей" Звучит странно, потому что формально я здесь иностранка. Я жила в очень разных местах: на Мальте, в Словакии, в Ташкенте, на Байкале, в Сочи, в Краснодаре, в станицах, в деревнях. У меня постоянно менялось окружение, акцент, привычки, и почти везде мне говорили что-то вроде: «А ты откуда? Ты так необычно разговариваешь». И я всё время как будто была немножко иностранкой даже внутри русскоязычного пространства. А потом я переехала в Берлин и вдруг оказалась в среде экспатов, где почти все не отсюда. У кого-то одна страна рождения, другая страна учёбы, третья страна работы, партнёр из четвёртой страны, дети говорят на двух или трёх языках, документы в процессе, дома несколько культур, а вопрос «ты откуда?» обычно не имеет короткого ответа. И мне стало так спокойно. Почему ты можешь быть русской, жить в Германии, работать на международный рынок, говорить дома на одном языке, в садике с детьми на другом, в бизнесе на третьем и в экспатском комьюнити это абсолютно нормально и не вызывает ни у кого вопросов, только искреннюю реакцию «вау, ты классная». В Берлине я впервые почувствовала себя своей среди таких же людей между разными культурами. Кто уже не совсем там, откуда уехал, но ещё и не обязательно хочет полностью стать кем-то другим. И, наверное, именно это экспатское комьюнити дало мне в Германии больше всего воздуха и ощущение, что можно строить свою жизнь в другом месте и не сдавать экзамен на «нормального мигранта» каждый день. Я не знаю, останемся ли мы в Германии навсегда, но я точно знаю, что Берлин впервые дал мне ощущение: со мной всё нормально. А у вас было такое место, где вы неожиданно почувствовали себя «своими»? Расскажите в комментариях, очень интересно почитать ваши истории.

БЕРЛИН, 1987: город за стеной Западный Берлин был анклавом внутри ГДР, окружённым 155 километрами бетона и колючей проволоки. Жить в нём было необъяснимо дёшево, а вокруг висело ощущение, что в случае войны город сгорит в первые же секунды. Поэтому здесь не строили карьеру и не копили, а делали искусство и жили одним днём. Боуи записывал «Heroes» в студии в 150 метрах от стены, где пограничники в бинокль наблюдали за сессиями. Летом 1987-го он вернулся с концертом у Рейхстага, в паре сотен метров от границы. Звуковики настроили систему так, чтобы музыку было слышно далеко на востоке. И на улицах Восточного Берлина начали собираться люди, которые не видели сцену, но всё слышали. Вспомним, чем обернулся тот вечер по обе стороны стены за два года до её падения.

В видео рассказывается о новой технологичной автобусной остановке в Берлине, которую запустила компания BVG в тестовом режиме. Остановка оснащена солнечными панелями, бесплатным Wi-Fi, USB-портами для зарядки телефонов, кнопкой экстренного вызова и даже дефибриллятором. Прохожие и эксперты делятся своим мнением о нововведении: кто-то считает полезными все функции, кто-то называет часть из них избыточным хай-теком, а кто-то надеется, что таких остановок в городе станет больше. (Я считаю, что остановка вообще хорошо, а уж вот такая высокотехнологичная — тем более. Но в Берлине очень хороший общественный транспорт, где я ни разу не стоял больше 10 минут на остановке и кажется, что все это zu viel des Guten. Дифибрилятор я считаю вообще просто дорогой игрушкой, поскольку нет ни одного врача, который бы стал пользоваться этим в условиях "на остановке", а не врачам эту штуку давать нельзя — и больного убьют, и сами покалечатся)

Непопулярное мнение: я не хочу интегрироваться в Германии И чем дольше я живу в Берлине, тем спокойнее себе в этом признаюсь. Я уважаю страну, в которой живу. Учу язык, разбираюсь с документами, принимаю правила, плачу налоги, строю здесь быт, бизнес, семью и будущее для детей. Но у меня нет цели стать «немкой». И, если честно, у меня вообще нет цели полностью встроиться в чужую культуру так, чтобы в какой-то момент перестать быть собой. Мне кажется, в эмиграции часто есть негласное давление: если ты переехал, будь добр, интегрируйся правильно. Думай как местные. Общайся как местные. Воспитывай детей как местные. Не держись за своих. Не ищи русскоязычное комьюнити. Не сравнивай. Не скучай. Не раздражайся. Не говори, что тебе что-то не подходит. Но я не хочу жить в постоянном экзамене на «хорошего мигранта». Я русская, родом из России, мои родители сибиряки, мои предки из Лен. и Новгородской области, моя прабабушка была балериной в Мариинке. Это моя культура, мой язык, мой юмор, мой способ дружить, спорить, работать, заботиться и объяснять детям мир. И это не мешает мне жить в Германии или где-либо ещё. Есть такое понятие "человек третьей культуры", вот я скорее отношу себя к ним, где внутри уже смешались разные страны, привычки и контексты. И, кажется, мои дети тоже будут такими. Они будут говорить по-русски дома, по-немецки в садике и школе, по-английски с миром, а потом, возможно, добавят к этому ещё какие-то языки и страны. И мне это нравится. Я хочу жить в другой стране так, чтобы у меня и моей семьи было больше свободы. Интересно, как вы к этому относитесь? Планируете полностью интегрироваться? Расскажите в комментариях, мне правда интересно, как это ощущают другие.

Берлин, 1927: танец на вулкане 20-летний студент-юрист по имени Себастьян Хаффнер сидит в маленьком берлинском ресторане у Савиньиплац и говорит спутнику, что собирается стать журналистом. Через десять лет он напишет книгу о том, как целое поколение сошло с ума, и назовёт этот год последним нормальным. Последним, когда такой разговор вообще имел смысл. За соседним столиком Хайдеггер обсуждает только что вышедшее «Бытие и время». В Romanisches Café Брехт в 29 лет работает над «Трёхгрошовой оперой». В Тиргартене Эйнштейн катается на велосипеде в смешных коротких штанах. На Потсдамерплац стоит первый в Европе светофор. В Moka Efti выпивают двадцать пять тысяч чашек кофе в день. И над каждой из этих сцен уже висит пометка о том, что будет потом.