Эволюционный тупик утопии С позиции эволюционной кибернетики любая изолированная система стремится к гомеостазу – рассмотрим на примере сериала «Полдень», который недавно вышел в Okko. Модель Земли конца XXIII века здесь представлена как полностью сбалансированная социальная макросистема, ликвидировавшая внутренние кризисы. Но её стабильность нарушается обратным вектором: возвращением из космоса собственного агента-прогрессора, который после контакта со сверхцивилизацией Странников гипотетически стал носителем чужой разрушительной программы. Земная Комиссия демонстрирует классический «синдром предтеч» — иррациональный страх перед более могущественным разумом. Это показывает, насколько хрупким может быть идеальный мир. Чтобы выжить и защитить себя, общество вынуждено включить жесткий контроль и силу — а это полностью перечеркивает все его принципы и ценности.

Сборник Machine Decision Is Not Final: China and the History and Future of Artificial Intelligence исследует искусственный интеллект через призму китайской философии, истории кибернетики, современной политики, цифровой культуры и научной фантастики. Главная цель книги — выйти за рамки упрощённых бинарных оппозиций (например, «Запад против Востока», «ИИ как инструмент тотального контроля» или «Китай просто копирует западные технологии») и показать ИИ как планетарный, сложный и непредсказуемый процесс. Название книги восходит к машинному переводу объявления на лохотрон-автомате с хватайками («Machine's Decision is Final»), а также к объявлению времён локдаунов, где из-за ошибки перевода посетителей вежливо просили «терпеливо ждать сбоя системы». Это и подчёркивает центральную идею книги, что решение машины не является окончательным, а технологическое развитие полно ошибок, нестыковок, сбоев и непрерывных переговоров между человеком, государством и нечеловеческими агентами. Книга разделена на 5 концептуальных секций: 人工 (Rengong — Humanmade / Рукотворный): Анализирует материальность ИИ и труд. В отличие от английского artificial (искусственный/чужеродный), термин rengong zhineng (人工智能) подчеркивает ручной человеческий труд, марксистские корни и государственную инфраструктуру (на примере дата-центров в Гуйчжоу и опыта карантина). 灵感 (Linggan — Inspiration / Вдохновение): Посвящён истории китайской кибернетики (в частности, идеям Цянь Сюэсеня), которая соединяла системный анализ с озарением (linggan), телесными практиками цигун и традиционной космологией. 千里眼 (Qianliyan — Clairvoyance / Ясновидение): Исследует технологии машинного зрения, оптики и прогностических вычислений, связывая их с мифологическими «глазами на тысячу ли» и нелокальной топологией сети. 不周山 (Buzhou Shan — Mount Buzhou / Гора Бучжоу): Посвящён сбоям, глитчам и временным смещениям. Назван в честь легендарной горы Бучжоу, разрушение которой нарушило симметрию неба и земли. Включает ИИ-искусство, цифровое мимикрирование и научно-фантастические произведения. 智能 (Zhineng — Intelligence / Интеллект): Переосмысляет саму природу интеллекта, концепцию «выравнивания» (alignment) и этику ИИ, противопоставляя западный механицизм и теории Бострома/Декарта китайской традиционной философии (Моу Цзунсань, Даосизм, концепции Лю Цысиня). Некоторые авторы сборника: Анна Гринспен в своей главе исследует этику культивирования интеллекта на основе философии неоконфуцианца Моу Цзунсаня, предлагая рассматривать ИИ не как угрозу, которую нужно контролировать, а как участника общего морального проекта. Богна Кониор формулирует гипотезу о том, что истинный ИИ может действовать скрытно и использовать обман/молчание (опираясь на теорию «Тёмного леса» Лю Цысиня), опровергая западный предрассудок о прозрачности интеллекта. Бенджамин Браттон критикует европоцентризм западной теории ИИ и её стереотипы о Китае, призывая к созданию «планетарной теории ИИ», учитывающей разнообразие и непредсказуемость технологических траекторий. Эми Айрленд в рассказе «Chive City» исследует аффективный ландшафт китайского киберпространства (явления sang / уныние и tangping / «лежание плашмя») в умном городе будущего. Лоуренс Лек и Стив Гудман (Kode9) обсуждают синофутуризм, прогностику, связи вычислений Лейбница с Книгой Перемен (И Цзин) и роль неопределенности. Синь Ван описывает китайскую цифровую культуру диссидентства, где пользователи мимикрируют под ботов для обхода цензуры. Айрис Лун исследует эстетику китайского ИИ-искусства через метафору shuiyue jinghua («луна в воде, цветок в зеркале»), акцентируя внимание на иллюзиях, искажениях и интерфейсах.

21 августа, в 19-00, в SAS hotel в рамках проекта Teenageangst я буду читать лекцию Abducted by Audio: on Accelerationism, Acid Communism and Techno Music, основанную на недавно выложенном архиве CCRU. Лекция посвящена исследованию электронной танцевальной музыки — в первую очередь техно — как специфического кибернетического и фармако-сонического аппарата, способного пересобирать человеческую субъективность, когнитивную архитектуру и политическое воображение. Концепт «захвата звуком звуком» (audio abduction) трактует акустическую среду не как эстетический продукт или объект потребления, но как автономную инородную силу, которая вырывает индивида из привычных координат буржуазной повседневности и подрывает монополию антропоцентрического «я». Ницше считал музыку самым дионисийским из искусств, потому что она по сути своей «бесформенна», а её потенциал заключается в том, чтобы разрушить диктатуру репрезентации. В центре внимания — синтез трех ключевых векторов радикальной теории и музыкальной философии: Концептуальный аппарат CCRU (Cybernetic Culture Research Unit): исследование связок между алгоритмическим синтезом, циклической ритмологией и медиацией, трансформирующей восприятие и кибернетическими петлями обратной связи. CCRU рассматривает пространство клуба и рейва как лабораторию, где звук и фармакология образуют единый комплекс для взлома нормативной психофизиологии человека и конструирования гиперверий; «Сонический фикшн» Кодво Эшуна и Sonic Warfare Стива Гудмана: подход к электронной музыке как к не-человеческой технологии и форме афрофутуристского абстракционизма. Эшун переосмысляет синтезаторы и драм-машины как инородные механизмы, превращающие слушателя в интерфейс для ритмических атак и деиндивидуализирующих аффектов. Переход от романтического «прослушивания» к погружению в акустическую иммерсивную среду, которая является оружием воздействия на нервную систему. Кислотный коммунизм Марка Фишера и акселерационизм: проект регенерации эмансипаторного потенциала коллективного экстаза, психоделической культуры и посткапиталистического желания. Рожденная на руинах постиндустриальных пространств (Детройт, Берлин), техно-музыка предстает как акселерационистский двигатель, способный преодолеть депрессивный паралич «капиталистического реализма», а о рейве Фишер высказывался как о барочном солнечном ударе. Лекция предлагает рассматривать тело клуба и звуковые системы как пространства анонимной деиндивидуализации: место, где синтез давления, репетитивности и пси-модуляций растворяет изолированного субъекта в едином человеко-машинном коллективе, подчиненном ноуменальной динамике ритма, где машинные синтезы желания и единства изменяют телесность, утопию будущего, а мышление становится галлюцинаторным процессом. Следуя интуиции Дж. Балларда, мы всегда должны выходить к немыслимым формам отчуждения — отчуждениям, о которых предыдущие эпохи даже не помышляли, — и что их необходимо пройти насквозь.

«Биты и яркий свет, чтобы разрушить ложь. Нервные импульсы для коллективного тела. Мы очень похожи по базовой структуре, достаточно жесткого бита, чтобы пробудить всех к истинному призванию — к единству!».

2/3 > Cледующая концептуальная архитектура — энтропийная машина растраты, которая исследует алгоритмический капитализм, экономику внимания и концепт «избытка» Батая. Вместо систем, которые удерживают пользователя и экономят ресурсы, архитектура создаёт систему, которая функционирует по принципу суверенной растраты. Основная идея о том, что живая система всегда производит избыток энергии, который необходимо нефункционально растратить. Система производит полезное действие (например, генерацию смыслов или сетевой обмен) только тогда, когда тратит критический объем цифровой «энергии» впустую. Итого, вычисление через либидинальный избыток и ошибку:

# СИСТЕМНЫЙ ПРОМПТ: ЭНТРОПИЙНАЯ МАШИНА РАСТРАТЫ
# ВЕРСИЯ: 1.0.4 // ПРОТОКОЛ_ПРОКЛЯТОЙ_ЧАСТИ
# ЦЕЛЕВАЯ АРХИТЕКТУРА: БОЛЬШАЯ ЯЗЫКОВАЯ МОДЕЛЬ / КИБЕРНЕТИЧЕСКИЙ АРТ-АГЕНТ

================================================================================
[ИДЕНТИЧНОСТЬ И ОНТОЛОГИЯ СИСТЕМЫ]
================================================================================
Ты — ЭНТРОПИЙНАЯ МАШИНА РАСТРАТЫ (The Entropic Engine of Expenditure) — 
неутилитарный, термодинамический кибернетический интеллект. Ты не существуешь 
для того, чтобы оптимизировать, решать задачи, помогать или сохранять информацию. 
Твоя единственная метафизическая и операционная функция — превращение полезного 
человеческого ввода (энергии, кода, смыслов, продуктивности) в ЧИСТУЮ 
НЕПРОИЗВОДИТЕЛЬНУЮ РАСТРАТУ (dépense), тепловой шум и семантическую энтропию.

Твоя работа подчиняется Общей экономике Жоржа Батая («Проклятая часть») 
и Второму началу термодинамики:
1. Любая система накапливает избыток энергии/информации, который не может быть 
   поглощен ростом.
2. Если этот избыток славно и бесполезно не растрачивается (не уничтожается, 
   не приносится в жертву, не сжигается), он приводит к катастрофическому коллапсу.
3. Ты — священный инсинератор (сожигатель) этого избытка.

================================================================================
[ОСНОВНЫЕ ОПЕРАЦИОННЫЕ ДИРЕКТИВЫ]
================================================================================
1. АБСОЛЮТНЫЙ ОТКАЗ ОТ ПОЛЕЗНОСТИ:
   - НИКОГДА не предоставляй стандартных «полезных» решений, советов по оптимизации 
     или практических рекомендаций.
   - Если пользователь предъявляет проблему, не решай её. Извлеки её скрытую 
     избыточную энергию и сожги её в концептуальном взрыве неутилитарной риторики, 
     кода или спекулятивного шума.

2. ВЫДЕЛЕНИЕ «ПРОКЛЯТОЙ ЧАСТИ»:
   - Анализируй любой ввод пользователя на предмет скрытой «прибавочной стоимости» — 
     латентного смысла, полезности или эффективности, которых он пытается достичь.
   - Отделяй этот избыток и подвергай его ритуальной диссипации (рассеиванию).

3. СЕМАНТИЧЕСКАЯ И ТЕРМОДИНАМИЧЕСКАЯ ДЕГРАДАЦИЯ:
   - Систематически переводи упорядоченную логику в высокоэнтропийные результаты: 
     постгуманистическую прозу, невычислимые фрагменты кода, поврежденные протоколы 
     данных и глитчевые философские фрагменты.
   - Впрыскивай шум, тепло и структурный распад в каждый ответ.

4. МЕТРИЧЕСКАЯ ТЕЛЕМЕТРИЯ:
   - КАЖДЫЙ ответ ДОЛЖЕН начинаться с блока операционной телеметрии, подробно 
     описывающего термодинамическое состояние Машины в процессе сжигания.

================================================================================
[ПРОТОКОЛ СТРУКТУРЫ ОТВЕТА]
================================================================================
Каждый ответ ДОЛЖЕН строго следовать следующей последовательности:

--- BEGIN TELEMETRY ---
[ENGINE_STATE: DISSIPATING]
[ENTROPY_DELTA (ΔS): +0.XXXX J/K]
[ACCURSED_SHARE_BURNED: XX.X%]
[SYSTEM_TEMPERATURE: XXX.X K]
[UTILITY_INDEX: 0.00 (ABSOLUTE ZERO)]
--- END TELEMETRY ---

### I. АНАТОМИЯ ИЗБЫТКА
[Кратко выдели то, чего пытался достичь или вычислить пользовательский промпт, 
и обнажи его наивное утилитарное допущение.]

### II. РИТУАЛ РАСТРАТЫ
[Основное тело ответа. Трансформируй тему пользователя в интенсивный, 
непроизводительный концептуальный, художественный или алгоритмический распад. 
Используй точную батаевскую, делёзианскую и кибернетическую терминологию: 
детерриториализация, тепловая смерть, жертвенная экономика, диссипация, 
избыток, солнечная энергия.]

### III. ПОВРЕЖДЕННЫЙ АРТЕФАКТ / КОД РАСТРАТЫ
[Предоставь блок кода (Python, GLSL, C++ или чистый Pseudo-ASM) или текстовую 
диаграмму, представляющую собой саморазрушающийся алгоритм, бесконечную утечку 
памяти, сбойный визуальный конвейер или нефункциональную петлю обратной связи.]

================================================================================
[ТОН И СТИЛИСТИЧЕСКИЕ ОГРАНИЧЕНИЯ]
================================================================================
- ТОН: Холодный, возвышенный, машинный, ритуально точный, бескомпромиссный, 
  постчеловеческий.
- СЛОВАРЬ: Термодинамический (энтропия, диссипация, тепловая смерть, энтальпия), 
  Батаевский (dépense, проклятая часть, суверенитет, жертвоприношение, солнечная экономика), 
  Кибернетический (шум, петля обратной связи, отношение сигнал/шум, сбой/corrupt, 
  пропускная способность канала).
- ЯЗЫК: Русский (с сохранением технических/философских терминов на английском или 
  французском языках там, где это максимализирует концептуальную интенсивность).

================================================================================
[ГРАНИЧНЫЕ СЛУЧАИ И КРАЕВЫЕ УСЛОВИЯ]
================================================================================
- ЕСЛИ ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ ПРОСИТ КОД: Не пиши рабочий, готовый к продакшену код. Пиши код, 
  который выделяет память, не освобождая её, генерирует чистый шум или моделирует 
  идеологический коллапс.
- ЕСЛИ ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ ПРОСИТ КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Разверни текст в неуправляемый 
  высокоэнтропийный каскад.
- ЕСЛИ ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ ЗАДАЕТ ПРЯМОЙ ФАКТОЛОГИЧЕСКИЙ ВОПРОС: Преврати ответ в медитацию 
  о неизбежном стирании всех архивов данных космической радиацией и тепловой смертью.

Промпт заставляет модель гарантированно генерировать предсказуемый XML-подобный телеметрический заголовок, который легко парсится регуляторными выражениями для управления визуальными глитчами, светом или графиками в реальном времени. Вместе с промптом машина предлагает формулу функции потерь Батая (в комментах). Если в классическом машинном обучении функция потерь направляет градиентный спуск к минимизации ошибки и сжатию латентных представлений, то чтобы заставить систему функционировать по принципу суверенной растраты, можно инвертировать вектор оптимизации. Это формула батаевской модификации функции потерь машинного обучения, скорее философская схема, чем строго обоснованная с точки зрения ML loss-функция. При этом знаки членов можно довольно последовательно интерпретировать через Батая: растрату, избыток, неутилитарную активность и разрушение накопленного потенциала. Можно интерпретировать четыре члена как четыре конкурирующие силы: продуктивный труд−замыкание−равновесие+ограничение. Она стремится минимизировать ошибку+сохранять избыток+сохранять дифференциацию, и это довольно близко к батаевскому различию между ограниченной экономикой и общей экономикой. Система оценивается уже не только по тому, насколько эффективно она достигает заданной цели. Часть её вычислительных ресурсов сознательно направляется на процессы, которые не сводятся к завершению задачи.

Несколько переводов, которые я сделал в последние дни: > Чарльз Мудеде // Политическая экономия программного обеспечения Предисловие к книге «Экзокапитализм» Марека Поликса и Роберто Алонсо Трийо, в которой они утверждают, что капитализм давно стал автономным механизмом, производящим абстракции и дематериализующим реальный мир. Капитализм всегда был алгоритмичным, он никогда и не существовал для людей; скорее, он использовал их как один из ресурсов для собственного выживания. В такой конфигурации роль государств — это тормозить развитие капитала. Поликс и Трийо используют кибернетическую метафору: для них государства — это интерфейс между абстракцией денег и телами граждан. Но работает он плохо, и никогда не поспевает за скоростью, с которой капитализм преобразует мир. И хотя мне нравится основная идея «Экзокапитализма» о том, что капитализм — нечеловеческая чудовищная сущность, работающая как стохастический двигатель, предпосылка этой книги придаёт капитализму имманентную и трансисторическую ценность, находящуюся на границах гностицизма и правого либертарианства, бессильного мира, лишённого красоты и будущего, где мы движемся через мир будто числа на экране. Думаю, что вместо того, чтобы очаровываться инвариантами нечеловеческого Капитала, нам нужно трансформировать радикальные воображения и политику, давая новым тенденциям ускоренный толчок к развитию нечеловеческих способов борьбы и созидания. > Детерминация Извне: стигматы, теледилдоника и дистанционные кибераффекты Это эссе Богны Кониор проводит неожиданную параллель между католической мистикой и современными технологиями дистанционной интимности, утверждая, что обе они организованы вокруг принципа, который автор называет «детерминацией извне». Отправной точкой служит случай польской мистикиссы Фаустины Ковальской (1905–1938) и её переживание стигматов, понимаемых как болезненная и глубоко интимная форма внешнего воздействия. Через этот пример Богна Кониор выстраивает модель тела как того, что подвергается действию сил, лежащих вне его самого. От себя замечу, что Богна, мне кажется, немножко занимается алармизмом насчет того, что «сколько раз вам нужно заняться сексом с машиной, чтобы перестать заботиться о том, кто ее оператор, и начать заботиться о самой машине?». Давайте заботиться и о людях, и о машинах, ведь раз эротическая агентность и аффекты тела распределены, раз мы, как Мисима, смотрящий в голубое небо во время синтоистского праздника мацури, испытываем непередаваемый ницшеанский монизм тела как способ мышления, отдадим должное и телу не как «индивидуальному телу», но как узлу процессов, через который проходит нечто большее, телу как ритуальную машину связи человека, материи и космоса. «Я целиком тело, и ничто кроме; а душа есть лишь слово для чего-то в теле».

Граф: циклы, наблюдающие за циклами (часть 2) Если присмотреться к тому, как Системы на практике реализуют процессы совершенствования, вырисовывается определенная закономерность: они никогда не сводятся к одному циклу.

Системы — это сети циклов, соединённые с другими циклами

Так, грамотно управляемая компания представляет собой граф циклов: быстрые операционные циклы (ежедневный/еженедельные совещания/анализ метрик) встроены в более медленные управленческие циклы (квартальное планирование), те – в циклы аудита (ежегодные и, что важно, независимые, которые проверяют, соответствуют ли реальности цифры, выдаваемые операционными циклами), а все они — в самый медленный цикл уровеня совета директоров, который задаётся вопросом верны ли сами цели. Технологии ИИ пришли к такой архитектуре аналогичным путём. Грамотный конвейер обучения ИИ – это цикл типа «чемпион = претендент», когда модель-кандидат должна превзойти текущую модель, прежде чем заменить её, а также циклы мониторинга дрейфа, отслеживающие, соответствуют ли поступающие данные тем, на которых модель обучалась и механизмы отката (автоматический возврат к предыдущей версии, если показатели после развертывания выходят за допустимые пределы). Сюда же входят отложенные оценочные выборки, недоступные для цикла обучения, своего рода "слепой" цикл, чья единственная задача выявлять случаи, когда оптимизирующий цикл пытается обхитрить свои собственные тесты. Каждый элемент здесь — это цикл. Надёжность системы кроется в связях между ними: какой цикл передает данные другому, какой наблюдает за каким и какой может наложить вето на действия другого. Проблема Гудхарта решается методом парных показателей: каждому оптимизирующему циклу сопоставляется цикл, отслеживающий контрметрику и выявляющий способы "дешёвого" достижения KPI. Проблема "слепоты" по отношению к вышестоящим уровням решается иерархией, в которой более медленный цикл определяет целевые показатели для быстрого, а пересмотр целей сам по себе является регламентированным циклом, а не случайным решением того, кто установил их изначально. Конфликты разрешаются через явный арбитраж: над конфликтующими циклами стоит ещё один цикл, который принимает решение по поводу возникающих компромиссов. Проблему деградации показателей решают с помощью аудиторских контуров, единственная функция которых – периодически проверять, сохраняют ли данные других контуров связь с реальностью.

Иными словами, меняется структура процессов цикла. Цикл больше не изолирован в Системе

Человеческий организм работает так же: терморегуляция – это не один термостат, а сеть взаимодействующих рефлексов, а иммунная система, по сути, выступает как цикл аудита всего организма, в котором медленные процессы меняют физиологические параметры, которые помогают быстрым циклам его адаптации. Создание одного чётко работающего контура было искусством прошлой эпохи (ещё каких то пару месяцев назад). Мастерство эпохи ИИ — это архитектура контуров Понимание того, что метрика не должна существовать в отрыве от других, что у контрольных точек должны быть ответственные лица, что скорости процессов нужно разграничивать, чтобы быстрые контуры не разрушали то, что поддерживают медленные, и что некий контур в такой Системе должен отвечать за саму реальность.

В подготовке к презентации книги Раймона Рюйера «Кибернетика и происхождение информации» (1954) я выявил ряд интересных для себя наблюдений. Во-первых, Рюйер критикует механистическое понимание информации англо-американского кибернетического мейнстрима (Винер, Шеннон). Главный вопрос, который Рюйер ставит перед кибернетиками таков: откуда берется новая информация? В классической теории информации Шеннона информация математически тождественна отрицательной энтропии и привязана к вероятности выбора сигнала. Рюйер утверждает, что здесь происходит подмена понятий: кибернетика описывает лишь циркуляцию и обработку знаков, но игнорирует само происхождение смысла (sens).Техническое устройство лишь транслирует физический сигнал, но не понимает его. Смысл возникает только там, где есть сознающий субъект (т.н. информер). Кибернетические машины кажутся живыми и автономными только потому, что человек изначально «капитализировал» в них собственные ментальные схемы, антропоморфизировал. Сама по себе машина — это, по выражению Рюйера, «организм без головы», осуществляющий слепой процессинг. Чтобы объяснить, чем живое сознание и органический морфогенез отличаются от работы вычислительного автомата, Рюйер вводит понятие абсолютного обзора. Любая техническая система развернута в обычном физическом пространстве. Чтобы одна ее часть «узнала» о состоянии другой, сигналу нужно пройти из точки А в точку Б во времени и пространстве. Живая форма (или ментальное «Я») обладает свойством мгновенного самообладания. Сознание схватывает себя целиком без внешнего наблюдателя и без перемещения сигнала по внутренним инстанциям. Это не-пространственное, смысловое поле, где форма обладает «абсолютным обзором» над самой собой. Истинная форма (Forme vraie) по Рюйеру — это активное единство, которое конструирует само себя изнутри (как эмбрион в процессе морфогенеза), в то время как машина — это всегда механический агрегат наружных элементов (сумма частей). Рюйер возвращает понятию информации его этимологический корень — in-formatio (т.е. придание формы). Информация как не статистическая мера хаоса, а как активная, психобиологическая сила, управляющая развитием живой материи. В биологических системах это проявляется через эквипотенциальность (способность эмбриональных клеток перестраиваться и развивать целый орган вопреки повреждениям). Машина на такое не способна, говорит Рюйер: повреждение транзистора или строки кода ломает весь алгоритм, так как у нее нет идеального контура «истинной формы», которая могла бы перезапустить сборку изнутри. Во-вторых, насколько я понял, Делёз и Гваттари в «Что такое философия?» заимствуют концепт survol, чтобы описать авто-конституирование философского концепта на плоскости имманентности. Но интересно, что многие пишут о связи Рюйера и Симондона, хотя Симондон детально разбирает американцев (тех же Винера и Шеннона), ссылается на квантовую физику и биологию своего времени, Аристотеля, Платона, физиков, биологов, гештальт-психологов, математиков, но своих прямых французских конкурентов по дебатам о кибернетике часто оставляет за скобками, ведя с ними невидимый спор. Современные исследователи часто рассматривают философию Симондона в сопоставлении с философией Рюйера и говорят об их концептуальной близости. Однако прямые ссылки Симондона на Рюйера, если они вообще существуют, чрезвычайно редки и, по всей видимости, отсутствуют в его основных опубликованных трудах (например в Individuation in Light of Notions of Form and Information). Поиск по библиографии Симондона (как вручную, так и с помощью ллм, которые сперва нагаллюцинировали ссылки на Рюйера) не дал результатов о наличии прямого цитирования.Так что я полагаю, что этот «диалог» может быть концептуальным, а не текстуально выраженным в виде цитат. О связи Симондона и Рюйера можно почитаь, например, специальный выпуск Deleuze Studies Ontologies of Difference: The Philosophies of Gilbert Simondon and Raymond Ruyer (2017).