🟡Этап первый: становится тяжелее, а не легче Ставить границы, выходить из триангуляций и говорить прямо — и правда верные действия, которые в моменте могут давать облегчение. Но, если выполнять их последовательно, то скоро человеку может стать гораздо хуже, чем было — он оказывается в конфликте и теряет поддержку. Триангуляция и слияние, при всей токсичности, выполняли функцию — связывают нас с системой, давали принадлежность и, парадоксально, снимали часть тревоги. Пока ты внутри игры, ты хотя бы знаешь правила и свое место. Выход — потеря всей этой стабильности, и тело переживает ее именно как потерю. На физиологическом уровне сепарация почти неотличима от утраты. Отсюда частая бессонница, разбитость, ощущение, что стало только хуже. Это не сигнал об ошибке, а цена выхода. 🟡Этап второй: вина без преступления Человек не сделал ничего плохого — поставил нормальную границу. Но чувствует себя предателем. Это не совесть, это интериоризированный голос системы, иногда проговариваемый прямо: ты же сын, не обижай мать, мы же семья. Система учит нас чувствовать вину за отдельность раньше, чем мы учимся ходить, и поэтому часто первая реакция на здоровый поступок — я плохой. Это самый опасный этап, потому что именно здесь люди разворачиваются: принимают вину за доказательство, что граница была ошибкой. Но это не так, вина — тоже часть цены выхода, которая со временем проходит. 🟡Этап третий: горечь и злость Они приходят не по расписанию, а волнами, которые иногда накатывают годами. Горечь от того, сколько лет и сил ушло на бессмысленную борьбу и абсолютно непродуктивные конфликты. Что поддержки не было тогда, когда она была нужнее всего. Что упущено время. Что все живы, но нет отношений. Этот этап неприятный, но он конструктивнее вины, потому что возникает больше сил на полезные дейсвтия. Терапевты говорят, что его важно не проскочить — злость надо прожить, а не подавить. И не застрять в нем — злость, которая не двигается, превращается в хроническую горечь — и тогда ты рискуешь повторить тех самых родственников, которые тридцать лет ходят по кругу обид. 🟡Этап четвертый: горе Это основной узел трансформации. Горе — не худший этап, а тот, после которого становится легче. Потому что горюешь ты не по реальным родителям, они живы, а по фантазии о них — по тем, которые могли бы услышать и принять. Пока эта фантазия жива, ты привязан к системе надеждой, и каждый контакт становится в той или иной форме новой ставкой в игре, новой попыткой достучаться. Когда фантазия оплакана, происходит странное: реальная семья перестает так ранить. Не потому что меняются, но просто ты перестаешь ждать того, чего в них нет. Горе — это то, что отвязывает, и в некотором смысле поэтому его надо приветствовать.
дорого и что — очень дорого.
Я сравнил. Оказалось, что очень дорого — это вещи и услуги, где придется страдать после покупки. Цена высока не столько в деньгах, а в хлопотах и переживаниях после покупки.
А дорого - это обычно просто про цену, про которую стоит подумать - насколько она соответствует ценности. Если услуга или продукт ценны для меня достаточно, чтобы эту сумму выложить — то это, по сути, просто один из тарифов. Не Basic и не Standart, а уже что-то вроде Pro или Max.
В итоге, простой принцип: для важного я беру тариф "дорого", чтобы потом не е#%ться с тарифом "очень дорого".
@ponchiknewsЭто всё на сейчас.