Мы ждали ИИ. А зумеры, кажется, его испугались И вот это для меня один из самых неожиданных эффектов новой технологической волны. Мы, миллениалы, уже несколько раз проживали ситуацию, когда мир вокруг полностью менялся. Интернет. Соцсети. Смартфоны. Новые профессии. Удалёнка. Теперь ИИ. Каждый раз было примерно одно правило: старые навыки обесцениваются, учишь новые и бежишь дальше. Поэтому ИИ многие из нас воспринимают как очередной инструмент, который надо освоить быстрее остальных. А вот с Gen Z происходит что-то странное. По исследованиям, всего за год доля американских зумеров, которые говорят, что ИИ вызывает у них злость, выросла с 22% до 31%. Воодушевление, наоборот, рухнуло с 36% до 22%. Тревогу испытывают 42%. И это при том, что 51% зумеров используют генеративный ИИ минимум раз в неделю. То есть они не отвергают технологию. Они ею пользуются и одновременно начинают её бояться. И это не только США. Зафиксирован очень интересный перелом: среди американцев 18–34 лет доля тех, кого ИИ больше пугает, чем вдохновляет, выросла с 40% до 55% всего за два года. Похожий рост тревоги среди молодых виден в Швеции, Польше, Японии, Бразилии и Австралии. Но я бы не делала вывод, что зумеры не умеют адаптироваться. Технически они адаптируются прекрасно. Deloitte показывает, что 57% Gen Z уже используют GenAI в работе, почти столько же, сколько миллениалы, 56%. Более того, 70% зумеров каждую неделю развивают навыки для своей карьеры. Мне кажется, причина страха в другом. Миллениалы встретили ИИ, уже имея профессию. Зумеры встретили ИИ в момент, когда только пытаются её получить. Мы думаем: «Как ИИ поможет мне делать мою работу быстрее?» А они всё чаще думают: «А будет ли вообще работа, на которой я успею чему-то научиться?» И вот здесь начинается настоящая проблема. 61% зумеров и миллениалов уже боятся, что автоматизация entry-level задач сделает вход следующего поколения на рынок труда сложнее. Поэтому, возможно, главный конфликт поколений вокруг ИИ выглядит совсем не так, как мы ожидали. Миллениалы боятся не успеть освоить ИИ. Зумеры боятся, что ИИ не даст им успеть стать профессионалами. А как у Вы боитесь ИИ? https://t.me/kruasanova_as Все еще пишет сама и не боится внедрения ИИ #ии #ит #зумеры

Снежинки — это миф В последние годы вокруг столько разговоров о том, что молодежь пошла слабая и чувствительная, что захотелось в этом вопросе немного разобраться и прояснить тренд. Я проанализировал данные и вот что получилось.

1⃣ Рост страдания реален, но это не слабость Исследования на выборке в 611 тысяч человек в США показали, что депрессивные эпизоды+ у подростков сильно выросли: на 52% за 2005–2017 годы, у молодых взрослых 18–25 — на 63%. Причинность здесь остается вопросительной, но сам рост симптоматики точно реален 2⃣ Но тревога и депрессия — вовсе не то же самое, что слабость Чувствительность к стимулам и устойчивость к трудностям — разные психологические процессы. Человек, который плачет от трогательной сцены, может быть более адаптивен в жизни и нормально держать удар в кризисе. В тезисе молодежь пошла слабая сейчас смешаны 3 утверждения: ⚪они чаще проявляют эмоции — да ⚪у них больше диагнозов — да ⚪они хуже справляются с реальными трудностями и слабее — нет, никаких данных, это подверждающих, нет 3⃣ Сила старших часто оказывается онемением Поколения, спокойнее выдерживающие насилие по телеку и фактически неразличающие эмоциональное насилие в реальной жизни, часто считают это признаком крепкости. Однако, это скорее десенсибилизация — эффект снижения чувствительности, который, естественно, не имеет ничего общего с силой характера. Более того, наука скорее показывает обратное — корреляцию такой эмоциональной анемии со снижением адаптивности, которая скорее и является условием устойчивости в современном мире. В качестве иллюстрации в психологии существует понятие мужской алекситимии. Мальчиков системно учат подавлять эмоции, и к 6 годам их экспрессивность падает, хотя рождаются они такими же выразительными, как девочки. В культуре это ошибочно считается силой, но в научных данных оно связано с последующими депрессией, ПТСР и телесными симптомами, которые по-факту делают человека хрупким. В российском контексте Людмила Петрановская описывает, как дети войны с нелеченным ПТСР защитно отключали чувства. Из-за этого не могли обеспечить своим детям полноценное качество контакта, и так выросло поколение гиперответственных, детей с ключом на шее. Культура терпи и молчи, которая распространилась в России была не подлинной стойкостью, а коппингом — способом выжить в катастрофическом веке. Так что, то место, из которого старшие оценивают молодых, часто оказывается выученной эмоциональной анемией: я не чувствую — значит, справляюсь. Она связана с хроническим эмоциональным дискомфортом, который проецируется на других, которые "позволили" себе не подавлять и не страдать. И часто вызывает презрение из-за живого примера иной стратегии и указания на собственную боль 4⃣То, что молодые разрешают себе чувствовать — не повышенная чувствительность, а скорее восстановление ампутированного органа Молодой зритель, которого коробит от ударов на экране или от грубых слов на работе, кажется, просто живет в меньшем онемении, чем несколько поколений до него [и его пытается поставить на место даже наше государство] 5⃣Для баланса стоит отметить, что эффект закалки и культурное влияние психологии реально существует Умеренные трудности тренируют устойчивость, и гиперопека нынешних родителей и правда иногда работает против молодых. Кроме того, когда тревога в культуре называется расстройством, а любой дискомфорт — травмой, человек становится уязвимее к тому, что раньше прожил бы не заметив.

Ничего нового в желании предьявить претензии молодым нет в принципе. Такой динамике тысячи лет. Исследования Протцко показали, что взрослые системно ошибаются в оценке молодых. Происходит это из-за искажения восприятия и памяти. Корректности в таком сравнении нет, да и если бы каждое поколение было слабее предыдущего, мы бы давно не стояли на ногах. Лучше друг друга вообще меньше оценивать. Не суди, как говорится. Когда возникает желание указать пальцем на слабость снаружи, лучше адресовать вопрос себе: какие чувства я сам запрещаю и подавляю, что меня бесит их выражение у других?

Хочется немного затереть с вами Мы с товарищем недавно обсуждали, чем наше поколение отличается от текущего Мол, если взять принципиальные какие-то вещи, то - сильно подорожало жилье, то есть стало почти недоступным, а это сильно влияет на представление о том, чем в жизни надо заниматься, как жить и на что нужны деньги - мир трясется, а вот опыта проживания кризисов еще вообще нет, от чего кажется, что будущее просто украли (= какой смысл что-то делать?) - есть широчайший доступ к негативной информации или просто к "пустому", на фоне чего все призывы к тому, что надо брать дело в свои руки может казаться радостным информационным цыганством - поощряется одиночество, потому что семья – опасно, дорого, неудобно (причем для каждого пола свои сказки и реалити-шоу) Я в Сигналах бытия (мой новый канал о будущем) на днях писала о "футурансии" – боязни будущего Вместе с тем, мой аналитик периодически шутит: говорит, Маша, вам надо съездить в отпуск в Сибирь (подразумевая, что там юные поколения ого-го) При этом, не то чтобы я хотела обобщить собственный пример, однако, если вспомнить: школу я заканчивала в Самаре, время было откровенно бандитское, и мое юное представление о мире было такое: - люблю историю и географию, но туда поступать – жить в нищете - деньги есть у финансистов/юристов, а еще у бандитов и их жен (но чаще – недолго) Я когда слушаю людей, у которых с детства был план или мечта, я диву даюсь, потому что ничего такого у меня не было, будущее было непроглядным, и по сути, я просто делала то, что умела хорошо – быть умной и стараться 😁😁😁🫶 Что скажете? Как было у вас?