☺️
Хочу быть никаким
Иронично, что мой
текст с критикой проявленности проявил и меня самого — 60 тысяч просмотров
на Фейсбуке. Кажется, в современной культуре социальных сетей нас немного утомила показуха, в том числе в ее современной форме — в виде открытости и уязвимости.
Предприниматели эмоционально выворачиваются в Инстаграме, коучи рассказывают под выставленным светом, как сегодня плакали на сессии, в LinkedIn вижу очередной пост «Меня уволили. Вот 7 уроков». Ссылки на оплату там часто нет, но продажа все равно идет: продается образ человека свободного, удивительного, глубокого и проработанного. А оплата идет через наше внимание, доверие и репосты.
Узвимость стала статусным сигналом. Чтобы красиво рассказать о панической атаке, нужны терапевт, современный язык и среда, где такое признание не будет стоить тебе работы. Все это сегодня про принадлежность к кругу, в котором следуют за трендами и могут себе это позволить. Раньше статус показывали тачками и часами, потом путешествиями, теперь показывают проработанностью, публичностью, которая уже таковой и не является, если не сдобрена уязвимостью и шерингом чего-то, от чего возникает легкий стыд.
Социолог Ирвинг Гофман описывал жизнь как сцену и закулисье. На сцене мы играем роль, а за кулисами можно снять костюм и быть никаким. Сегодняшняя культура соцсетей словно выставила закулисье на сцену. Слезы, терапия, срывы стали частью спектакля, и у многих не осталось места, где их никто не видит.
Иногда у меня самого в моменты непростых переживаний где-то на фоне звучит голос: из этого получится хороший пост. Переживания сегодня мгновенно становятся оформленными в контент. В прошлом тексте я использовал пример с фотографией, писал, что если вытащить пленку на свет раньше времени, случится засветка. А сегодня вижу, что многие из нас, кажется, существуют в режиме постоянной засветки. И в таком режиме, мы рискуем потерять саму способность к
проживанию — когда не двоимся внутри на саму жизнь и ее параллельный процессинг в то, что можно предъявить наружу и заработать на этом лайки.
Выйти из такой грустной ловушки, просто критикуя систему, почти невозможно: как известно, капитализм пожирает свою критику. В 1968 студенты в Париже протестовали против отчужденного труда, а через 30 лет Болтански и Кьяпелло в исследованиях показали, как их требования автономии и подлинности стали языком менеджмента. В 2011 Patagonia разместила в Черную пятницу рекламу «Не покупайте эту куртку», и кратно увеличили продажи. Брене Браун в 2010 рассказала на TED, что уязвимость — не слабость, а источник связи, и спустя 15 лет эта рубрика прочно встроилась в контент-планы.
Алгоритму все равно, что ты критикуешь. Он видит только, что люди задержались на тексте. Мой пост против бесконечной проявленности разошелся по тем же законам, что и любая [будь она поверхностной или глубокой] проявленность. И его тоже сожрет капитализм: из такой критики легко вырастает новый образ — тихий эксперт, который постит редко, потому что слишком глубокий. Который уязвим, но редко и не со всеми.
Поэтому я не верю в правильный формат: рынок переварит любую форму. Но переварить он может только то, что выставлено на свет. И поэтому, может быть, самое радикальное сегодня — не перестать показываться, а сохранить себе темную комнату: часть жизни, которая проживается, а не рассказывается. Чтобы было из чего проявлять.
Вопросы, который я сейчас задаю себе: А есть ли у меня еще закулисье или моя жизнь стала выставленным наружу продуктом? И кому служит моя узявимость — мне, лайкам, охватам, образу и продуктам или аудитории?
