Почему отвращение к насекомым в еде имеет биологические корни

Почему нас воротит от насекомых в тарелке Для доброй половины мира жареный сверчок или личинка — обычная еда. А в Европе и Северной Америке при одной мысли об этом многих передёргивает. Принято считать, что дело чисто в культуре и привычке. Но новое исследование намекает: корни отвращения уходят куда глубже — в экологию, гены и рацион наших очень далёких предков. Учёные из Института эволюционной биологии в Барселоне взялись за необычный архив — зубной камень. В окаменевшем налёте сохраняется ДНК того, что человек регулярно ел. Просеяли 745 образцов, некоторым из которых до 33 000 лет. Картина вышла любопытная. У жителей северной Евразии насекомые в меню почти не встречались — ели их редко и, скорее, случайно. Более того, у этих популяций в генах, отвечающих за переваривание хитина (из него сделан панцирь насекомых), закрепились мутации, которые ухудшают его усвоение. Держится эта особенность около 9000 лет — примерно с зари земледелия. А вот у неандертальцев всё было иначе: в их зубном камне ДНК насекомых заметно больше, почти как у шимпанзе, которые подъедают букашек в засуху. Больше всего там следов мух и комаров — похоже, неандертальцы не брезговали падалью с личинками. У народов ближе к тропикам, наоборот, гены настроены на активное переваривание хитина: там термитов и саранчи всегда было в избытке. Так что дело не только в брезгливости. Там, где насекомых было мало, люди попросту разучились их переваривать. Правда, современная переработка эту проблему обходит — из насекомых уже делают муку, где хитин почти не мешает. @vselennayaplus