В беседе с Лексом Фридманом Карл Дайссерот обсуждает сознание, оптогенетику и трудную проблему. Он называет её вопросом о внутреннем субъективном чувстве: «Не просто обработка информации, но чувство чего-то по поводу информации. Что это за внутреннее состояние субъективности физически?» И добавляет: «Чем больше об этом думаешь, тем быстрее натыкаешься на парадоксы… Мозг — не просто набор маленьких трюков. Есть большая-большая концепция». Инженерная сторона — можно ли включать сознание как свет. Первый мысленный эксперимент: если гипероптогенетикой повторить паттерн всех нейронов, сохранится ли субъективное переживание? Дайссерот говорит: «Давайте проведём мысленный эксперимент… предположим, у нас был бы полный контроль…» «В этом мысленном эксперименте вопрос к вам: чувствовали бы вы то же самое внутреннее субъективное ощущение…» «Если спросить конкретно меня, я сказал бы „да“… большинство людей сказали бы так…» «Философы тогда начали бы говорить „нет“…» Второй эксперимент: нейроны не обязаны быть в голове. «Теперь начинается самое интересное… клеткам вашего мозга уже вообще не нужно быть у вас в голове» «Я мог бы распределить ваши нейроны по всему континенту, по всей галактике… и где-то Лекс Фридман… должен был бы испытывать это субъективное ощущение…» «Это кажется абсурдным… И всё же это точно то же самое… Вот у нас и парадокс» К чему эти мысленные эксперименты — не совсем понятно. Это какие-то проверки функционализма? Что из этого следует? https://youtu.be/DmNM_2wjFcE?si=VquEfr-N31HNFoiR

Проблеск зрения В начале октября Нобелевку по физиологии и медицине дали Карлу Дейссероту, Петеру Хегеманну и Георгу Нагелю за оптогенетику. Хегеманн и Нагель нашли у водоросли белок, реагирующий на свет, а Дейссерот с коллегами встроил его ген в нейроны грызунов — и те стали срабатывать по световому сигналу. По сути, клеткам приделали выключатель, который нажимают светом. Совсем недавно, вышла работа, где этот принцип помогает незрячим. Речь о пигментном ретините — наследственной болезни, при которой постепенно отказывают фоторецепторы, улавливающие свет клетки сетчатки. Виной могут быть мутации более чем в 100 генах, поэтому создать лечение под каждую поломку для всех сложно. Учёные пошли в обход: в сетчатке есть ганглиозные клетки, которые могут уцелеть, даже когда фоторецепторы отказали. Их и сделали светочувствительными. В международном клиническом исследовании каждый участник получил одну инъекцию в хуже видящий глаз — генетическую инструкцию для белка ChrimsonR, чувствительного к янтарному свету. Дальше вступают очки с камерой: они переводят изменения вокруг во вспышки янтарного света, вспышки возбуждают «перепрошитые» клетки, и сигнал уходит по зрительной системе в мозг. Участников было 10, у всех поздняя стадия болезни. У семерых выросла чувствительность к свету, у шестерых — клинически значимо. Из восьми, кто прошёл поведенческие тесты, четверо стали лучше обнаруживать и находить предметы. В очках пациенты распознавали дверной проём и шли вдоль линии, а запись активности мозга указывает, что зрительная информация доходит до зрительных отделов. Нормальное зрение не вернулось: читать и узнавать лица участники не смогли. Зато кто больше тренировался с очками, тот обычно лучше находил предметы в тестах — похоже, мозгу нужно время, чтобы освоить новый «язык» вспышек. @vselennayaplus