Нобелевеский лауреат по экономике Дарон Ачемоглу (который год назад предсказывал что эффект ИИ на экономику будет около 1%) разразился серией статей и твитов на тему того переживет ли демократия столкновение с ИИ. Если кратко, он пишет что один из самых недооцененных эффектов AI - не безработица, а концентрация экономической власти. Интеллект становится дешевле и доступнее, но инфраструктура, лучшие модели, капитал и данные концентрируются у очень небольшого числа компаний. И если AI действительно станет основным фактором производства, то несколько компаний потенциально будут контролировать все большую часть создаваемой экономикой ценности. А дальше экономическая власть довольно быстро превращается в политическую. Еще интереснее, что происходит со странами. США и Китай хотя бы контролируют значительную часть собственного ИИ стека. Для большинства остальных стран сценарий может быть странным: производительность растет, компании активно используют ИИ, ВВП потенциально тоже растет, но все большая часть интеллектуального труда фактически импортируется. Страна может стать богаче и одновременно более зависимой не имея чипов, компьюта и моделей. Это справедливо на всех уровнях. Человек может выдавать лучший результат с ИИ, но терять собственную экспертизу. Компания может резко увеличить производительность, но потерять moat, потому что тот же интеллект доступен всем. Страна может получить экономический рост, но потерять часть контроля над собственной экономикой. Поэтому главный вопрос ближайших лет, кажется, не только насколько умным станет ИИ, а кто будет им владеть, кто будет определять его цели и кому в итоге достанется большая часть созданной им ценности. Отсюда вопрос: переживет ли вообще демократия столкновение с ИИ? Демократия построена вокруг идеи, что власть в конечном счете распределена между миллионами людей. ИИ потенциально двигает нас в обратную сторону - к миру, где несколько компаний и несколько тысяч их акционеров контролируют капитал, инфраструктуру и все большую долю интеллектуального производства. Пока совершенно не очевидно, что политические институты, придуманные для индустриальной экономики XX века, смогут переварить такую концентрацию власти.