«Манифест техно-оптимиста» Марка Андриссена, который вспомнили вот тут, это вообще такой документ эпохи эффективного акселерационизма, который маскирует реальные экономические и онтологические процессы за утопической риторикой «свободного рынка» и «неограниченного роста». Андриссен пишет, что рынки и технологический капитал — это высшие механизмы освобождения человечества, которые создают изобилие и снижают цены, однако, если эта модель что-либо и описывает, то капитализм XVIII–XIX веков, которого больше не существует. В реальном мире XXI века капитал, технологии и власть тесно связаны в рамках платформенной власти, ренты и медленной отмены будущего, тотальной зависимостью работников цифровой инфраструктуры, пользователей этой инфраструктуры от бизнеса и владельцев платформ. Это можно описать новым классовым разделением — работники и пользователи против тех, кто извлекает прибыль и владеет цифровым капиталом. Гуманистическая иллюзия Андриссена заключается в вере о то, что технокапиталистическая машина работает на благо человека, расширяя его возможности и решая проблемы выживания. Однако, если мы вспомним гипотезу Поликса и Трийо из Экзокапитализма (хорошей её части), современный капитал в форме алгоритмических финансов и платформенных структур больше не имеет отношения к человеческим потребностям. Он превратился в автономную, сверхбыструю, нечеловеческую систему, которая оптимизирует процессы ради самого вычисления и извлечения стоимости. «Изобилие», о котором пишет Андриссен, — это лишь побочный продукт самовоспроизводства алгоритмического капитала, который при необходимости легко жертвует человеческим трудом, экологией и социальными институтами. Необходимо вообще задаться вопрос, именем чего является прогресс? Не «любое замедление ИИ — это убийство людей», вопреки его мантре. Позиция Андриссена игнорирует материальную основу ИИ, поскольку (пока) машинное обучение не является объективным «чистым разумом». Мир, которым грезит Андриссен, построен на эксплуатации невидимого низкооплачиваемого человеческого труда, идеологических искажениях в датасетах. То есть то, что я обычно опускаю, когда говорю об ИИ, но на что, конечно, порой нужно указывать. Строить технокульт из такого Errant Intelligence — это значит покатать реактивным силам в лице капиталистических техноутопистов, которые полагают любое регулирование, экологию ИИ, профсоюзы и социальные требования в качестве врагов прогресса, замедляющие движение к утопии. Левый акселерационизм согласен с Андриссеном в том, что технологический прогресс необходим и остановка потока технологических изменений, их имплементации (мой привычный реверанс в сторону того, что неолуддизм — это главная реакционная идеология XXI века) невозможна. Но принципиальное различие заключается в вопросе собственности и контроля: технологии должны быть изъяты у корпораций и превращены в общественные блага (Digital Commons или программный документ цифровой демократии Джереми Корбина или инициативы т.н. платформенного социализма). Алгоритмы Amazon и Google должны использоваться не для обогащения миллиардеров, а для демократического кибернетического планирования экономики и решения климатического кризиса. Спасти планету поможет только демократический экомодернизм, который переворачивает то, что такое прогресс. Выбор будущего — это выбор между корпоративным тоталитаризмом и радикальной демократизацией технологий, спайкой биологоческого и технологического инклюзия интеллектов.