В октябре во многих регионах России завершается пик активности клещей. В 2026 году кровососущие членистоногие преподнесли медработникам и населению ряд неприятных «сюрпризов». Клещи вышли из зимней спячки раньше, чем обычно, в некоторых регионах повысилась заболеваемость клещевыми инфекциями, осенью четко прослеживался второй пик активности, а весной СМИ рассказывали о неких новых «клещах-мутантах». Во многом виной тому стали изменения климата. Советник по науке холдинга «Нацимбио» Госкорпорации Ростех, доктор медицинских наук и профессор Игорь Никитин рассказывает, как глобальное потепление повлияло на клещей, чем это может грозить в перспективе и что можно предпринять для защиты. Подробнее в официальном блоге «Нацимбио» Госкорпорации Ростех на Naked Science: https://naked-science.ru/article/column/kleshhi-atakuyut

Перевёл рецензию Винсента Ле Умирать и наслаждаться этим: Граймс и возрождение трагедии на альбом Граймс Miss Anthropocene о ницшеанских корнях лирики и позиционирования Граймс в борьбе с аполлоническим искусством.

Вместо того чтобы смотреть на надвигающуюся экологическую катастрофу как на нечто прискорбное, что следует вытеснить из сознания, чтобы сохранять спокойствие и продолжать жить как прежде, Граймс начала воспринимать изменение климата как возвышенное — пусть и совершенно бесчеловечное — явление. Она одна могла его утвердить, поскольку её собственный исчезающий вид уже изгнал её из стаи. «Я смотрю на белого медведя и хочу покончить с собой. Никто не хочет на это смотреть, понимаете? Я хочу создать причину, по которой люди будут смотреть. Я хочу сделать это красивым». Следя за всё более мрачными докладами Межправительственной группы экспертов по изменению климата (МГЭИК), словно за захватывающей трагедией, которая разворачивается у неё на глазах, Граймс нашла способ снова сделать изменение климата увлекательным. Отменить можно всё, кроме самого уничтожения человеческой расы. Так зачем жаловаться или бороться с неизбежным? Почему бы не воспринять затопленный мир как уникальную возможность выйти за пределы узкого видения, свойственного нашему виду, — особенно теперь, когда Гея показывает нам, насколько мы ещё более уязвимы, случайны и конечны, чем могли вообразить даже трагические драматурги прошлого?