Деменция бывает и у детей. Лекарства от неё, возможно, уже одобрены Слово «деменция» рисует человека глубоко в возрасте. А теперь представьте те же симптомы (потерю памяти, распад мышления) у ребёнка. Причина в генетических мутациях, которые запускают в детском мозге механизмы, характерные для нейродегенерации пожилых. Самая частая форма — синдром Санфилиппо. Ломается ген фермента, который расщепляет углевод гепарансульфат. Расщеплять некому и вещество копится в тканях, в том числе в клетках мозга, и отравляет их. Прогнозы разные, но до взрослого возраста доживают единицы. Детские деменции почти всегда вызваны поломкой одного гена. Это делает болезнь достаточно «простой», чтобы воспроизвести её в лаборатории. Что и сделала команда под руководством нейролога Седрика Барди из австралийского SAHMRI. У детей с диагнозом взяли клетки кожи и превратили их в нейроны. Дальше по этой модели прогнали десятки уже существующих препаратов. Связка из машинного обучения, методов визуализации, анализа активности генов в отдельных клетках и замеров электрических свойств нейронов отсеяла минимум девять перспективных соединений. Действовали они по-разному. Одни снижали накопление токсичного углевода. Другие продлевали клеткам жизнь — а значит, потенциально тормозили дегенерацию. Третьи улучшали связь между клетками так, что это могло бы помочь когнитивным функциям. Авторы допускают, что комбинация препаратов дала бы долгосрочный эффект детям с недавно поставленным диагнозом. Смысл в том, что часть кандидатов на лекарства уже одобрена — просто по другим показаниям. Пробенецид от подагры, кеторолак от боли. По безопасности они изучены вдоль и поперёк, а значит, изрядный кусок пути можно пропустить. Тот же подход, по мнению авторов, годится и для других детских деменций, вызванных поломкой одного гена. @vselennayaplus

FinalDose (YC P26) FinalDose создает первую платформу для разработки программируемых лекарств — единую «умную» молекулу, которая находит пораженные клетки по их ДНК и уничтожает их. Мы начинаем с лечения всех видов рака. TL;DR На протяжении 60 лет разработка лекарств была сосредоточена на белках. Однако около 85% причинных факторов заболеваний не имеют «мишеней» в виде белков, с которыми могли бы взаимодействовать препараты, что делает их недосягаемыми для современной медицины. Более фундаментальная проблема заключается в том, что большинство заболеваний начинается не с белка, а с кодирующей его ДНК. Мы создали программируемый препарат, который считывает ДНК внутри клетки, определяет наличие патологии и уничтожает клетку, если она поражена. Это единая платформа, которую можно перенастроить для борьбы с любым заболеванием, различимым на уровне ДНК. ❌ The Problem За шестьдесят лет разработка лекарств практически не изменилась. Выбираем белок, бросаем в него миллионы молекул, словно спагетти на стену, надеясь, что что-нибудь прилипнет. 10 лет и 2,6 миллиарда долларов на каждый препарат. Более серьезная проблема в том, что большинство заболеваний начинается не с белков. Болезнь начинается в ДНК. Белок находится ниже по течению — это симптом, а не причина. Именно поэтому ~85% подтвержденных факторов, вызывающих заболевания, вообще не имеют белков, поддающихся воздействию лекарств. Раковые заболевания, вызываемые MYC, TP53, APC; вирусные резервуары; клональные популяции, которые повышают системный риск. Все это «не поддается воздействию лекарств» с помощью старого алгоритма работы с белками.

Девять человек, которые снова стали видеть Эти пациенты медленно слепли, и помочь им было нечем. После эксперимента в Лондоне каждый стал различать почти на пять строк больше — на той самой таблице у окулиста, где буквы уменьшаются сверху вниз. Но давайте по порядку. Перед зрачком у нас прозрачное окошко — роговица. Она изнашивается, и чинит её постоянная ремонтная бригада: стволовые клетки, которые сидят по кругу, на границе роговицы с белком глаза. Но бывает поломка в гене PAX6. Тогда бригады не хватает, и на прозрачное окошко наползает соседняя ткань — та, что покрывает глаз снаружи. Она мутная и с каждым годом всё толще. Окошко превращается в матовое стекло, зрение уходит. Болезнь называется аниридия-ассоциированная кератопатия, встречается у одного человека на 40–100 тысяч, и до сих пор против неё не было вообще никакого лечения. Врачи из Moorfields Eye Hospital сделали заплатку. Тонкая коллагеновая подложка, на которой живут сразу два типа стволовых клеток: лимбальные эпителиальные, обновляющие поверхность, и стромальные — из слоя под ней. Заплатку кладут прямо на повреждённое место, клетки приживаются и снова берутся за ремонт. Каркас с двумя типами клеток в офтальмологии применили впервые. Испытание маленькое и первое на людях: девять пациентов, каждому лечили один глаз. Второй не трогали — и это ход умный. Не надо гадать, лечение сработало или организм справился сам: вот два глаза одного человека, сравнивайте. Состояние поверхности глаза оценивают по 15-балльной шкале, где чем меньше, тем лучше. У пролеченных глаз средний балл упал с 9,4 до 5,9 за три месяца, к году чуть отыграл назад — 6,7. У нетронутых за тот же год: с 8,4 до 8,0. То есть практически никак. @vselennayaplus